?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 8.3
манул
yury_finkel

8.3. Объективные и субъективные исходные условия

Каковы были объективные условия, составлявшие исходный пункт и основу развития в Советском Союзе, без которых вся историческая эволюция должна оставаться непонятой? Они содержат прежде всего внутренние условия и обстоятельства в России, к которым нужно причислить экономический уровень развития, естественные ресурсы сырья и энергоносителей, социальную структуру, уровень образования и квалифицированность населения, а также общий культурный уровень страны. Это внутренние факторы, которые в то же время нужно рассматривать как сущностные, а не случайные, поскольку они, с одной стороны, с необходимостью вытекали изо всей предшествовавшей истории России как её сущностный результат, а с другой стороны, оказали неизгладимое определяющее влияние на дальнейшее общественное развитие в Советском Союзе.

Общее экономическое состояние России в начале Первой мировой войны характеризовалось «комбинированным развитием», в котором преобладало отсталое сельское хозяйство. Оно, после аграрных реформ, ликвидировавших феодальное крепостничество, по большей части основывалось на частных крестьянских хозяйствах и уже лишь отчасти на хозяйствах крупных землевладельцев-дворян. Но крестьяне, несмотря на это, продолжали находиться в зависимости от крупных землевладельцев, так как они получали свою землю лишь за большую плату и должны были влезать в долги на долгое время. Производительность сельского хозяйства была низкой, так как оно продолжало осуществляться с помощью традиционных примитивных инструментов, обеспечение техникой едва началось, а агрономические знания не были распространены.

Капиталистическая промышленность с 1900 г. испытывала заметный подъём, но по сравнению с развитыми капиталистическими странами продолжала сильно отставать и, кроме того, имела большие диспропорции. Индустриальные центры в крупных городах имели, конечно, бо́льшую степень концентрации, которая уже соответствовала империалистической стадии, но они были лишь островами в море отсталого сельского хозяйства.

Россия обладала почти неизмеримыми природными богатствами как материальной предпосылкой для гигантского роста производства, но по большей части они ещё не были открыты и не исследованы.

Социальная структура: крестьянство составляло более 80 процентов населения, в то время как молодой рабочий класс, сконцентрированный в больших городах, не достигал даже 10 процентов.

Общий уровень образования был чрезвычайно низок: более трёх четвертей людей были неграмотны и проводили свою жизнь лишь в округе своей родной деревни под гнётом крестьянских традиций, которые Ленин неоднократно называл «варварскими».

Но ренегат Яковлев видел это совершенно по-другому. Его рвение прославлять царское самодержавие привело его даже к тому, что он выдумал высокую образованность населения.

«Большевики», — писал он, — «просто лгали, когда утверждали, что Россия состояла в основном из неграмотных: в начале XX века примерно 75 процентов населения империи уже имело то или иное образование. Вовсе не Ленин, а Столыпин ввёл всеобщее обязательное образование»1.

Всеобщее образование не было введено ни Столыпиным, ни Лениным, а было реализовано в Советском Союзе лишь в конце 1920-х гг. И что Яковлев имел в виду под «тем или иным образованием»? Может быть, то, что крестьяне, не умеющие ни читать, ни писать, учились использовать соху и вручную сеять зерно?

За исключением центров развитой культуры и цивилизации в больших городах, точечно сформированных по западной модели, Россия в целом находилась на культурном и цивилизационном уровне, действительно не имевшем условий для прямого социалистического развития.

Но и этих неблагоприятных исходных условий после окончания гражданской войны уже не было. В ожесточённых военных сражениях против войск царистской контрреволюции и империалистических интервентов они были по большей части разрушены и уничтожены.

Промышленность была в ужасном состоянии — производство упало до примерно 25 процентов от довоенного уровня, сельскохозяйственное производство также сильно сократилось, в результате чего царил голод. Рабочий класс в этих сражениях потерял слишком много людей. Распространилась усталость и деморализация.

Эти материальные исходные условия показывают, со сколь чрезвычайными трудностями и вызовами столкнулась Российская Коммунистическая партия. Было ясно, что нужен довольно долгий переходный период для создания экономических, общественных, культурных и цивилизационных предпосылок социализма. В первую очередь было нужно восстановить разрушенную промышленность и по большей части разрушенную транспортную систему. Восстановление экономики потребовало многих лет, до тех пор как примерно в 1925/26 году был вновь достигнут довоенный уровень промышленного и сельскохозяйственного производства. Были сделаны чрезвычайные достижения, показавшие, что советская власть способна строить и руководить экономикой и вопреки сложным объективным внутренним условиям привести страну на путь общественного прогресса.

Но что насчёт субъективных условий, которые были чрезвычайно важны во взаимодействии с объективными?

Прежде всего: были ли готовы Российская Коммунистическая партия и её руководство к решению этих сложных задач, для которого до тех пор не было никаких примеров? Ведь они были решающим элементом субъективного фактора.

Ленин своим предложением перейти к новой экономической политике, и тем самым поставить рыночными отношениями союз между рабочим классом и сельским хозяйством на основу общих экономических интересов, зафиксировал общие принципы для долговременного переходного периода от капитализма к социализму. В своих последних работах он развил несколько новых идей, которые могли бы быть основой для теории социалистического строительства в особых условиях России. К сожалению, он уже не имел возможности подробно разработать их, так что после его смерти многие вопросы дальнейшего развития остались не прояснёнными и потому решались чаще всего прагматически, без глубоко теоретического объяснения.

Руководство Коммунистической партии в форме политбюро после смерти Ленина не составляло крепкий коллектив, стремящийся решать насущные вопросы в доверительном сотрудничестве путём совещаний и обсуждений. Между отдельными группами и личностями царило соперничество и жёсткая борьба за доминирование в этом органе. Ленин своими выдающимися способностями и своим авторитетом мог соединять различные способности членов политбюро и сдерживать их личные конфликты и амбиции. Его смерть сильно изменила положение, поскольку теперь возникли группировки и резкие споры.

С исторической точки зрения болезнь и смерть Ленина были случайными событиями, но они оказали большое влияние на дальнейшее развитие истории Советского Союза и мировой истории.

Эта историческая случайность дала возможность возникновению сталинизма. Если бы Ленин ещё какое-то время в значительной мере принимал участие в судьбе Советского Союза, то Сталин определённо не остался бы генеральным секретарём ВКП(б), а стал бы второстепенным функционером.

Отсутствие Ленина и постепенный захват власти Сталиным изменили положение и роль субъективного фактора совершенно определённым образом. Прежде всего теоретическое и практическое качество высшего руководящего органа ухудшилось. Политбюро под руководством Сталина лишь в очень малой степени было на высоте задач. В том числе из-за борьбы за власть и из-за споров, связанных с ней, произошёл ряд ошибочных решений принципиального характера, которых можно было избежать, но теперь они имели долговременные последствия.

После того как Троцкий был исключён из политбюро, затем в лице Каменева и Зиновьева были удалены и два ближайших сотрудника Ленина, и таким образом, теоретиком марксизма с широкой образованностью в сталинском руководстве оставался лишь Бухарин, и он сначала стал его главным теоретиком.

Ленин, вполне уважавший Бухарина, критиковал его за отсутствие диалектического мышления, и, несомненно, этот недостаток имел негативное влияние. Линия реализации нэпа, по сути разработанная Бухариным, вела в тупик. Когда Сталин сделал внезапный резкий поворот к насильственной и торопливой коллективизации сельского хозяйства и к ускоренной индустриализации, поскольку прежний курс привёл к глубокому кризису, Бухарин также был исключён из политбюро, так как он возражал против этой авантюрной политики.

С тех пор в политбюро ВКП(б)/КПСС ни при Сталине, ни при последующих руководителях до Горбачёва включительно никогда не было марксистского теоретика высокого уровня. Уже не терпелись самостоятельные мыслители, способные использовать марксистскую теорию как критический инструмент для объективного анализа советского общества, исследовать верность и эффективность решений и политических действий, выдвигать обоснованные предложения по исправлению и предвидеть будущие тенденции. Сталин тем временем присвоил себе как «Ленину сегодня» исключительное право трактовать и развивать марксистскую теорию.

В форме «марксизма-ленинизма» он постепенно превратил марксизм в стране в собрание догм, лозунгов и формулировок, лишённое своего революционного критического духа, и в этой окостеневшей форме он больше не был пригоден служить научным инструментом самоанализа и самокоррекции социалистического общества.

Теоретическое мышление было загнано в насильно навязанный схематизм этого собрания догм и предназначалось в основном для обслуживания политики путём интерпретации и оправдания неопровержимых решений и заявлений мудрого сталинского руководства, вооружённого монополией на власть и истину, и восхваления его успехов. Якобы не было ни ошибок, ни искажений, поскольку линия партии всегда была верной, а промахи были результатом плохой идеологической работы подчинённых органов и функционеров. От этого развилось приукрашивание, сокрытие недостатков, зажим критики и высокомерие, и в то же время настроение послушной веры в вышестоящее начальство.

Из-за этого извращения и деформации марксизма социалистическое общество и Коммунистическая партия потеряли одно из своих самых больших преимуществ, которое в нормальных обстоятельствах позволило бы заблаговременно планировать и руководить развитием общества как целого и его отдельными областями на надёжной теоретической основе, подвергать его постоянному критическому и самокритическому рассмотрению и своевременно исправлять отклонения. Но это уже больше не было возможно так, как было в ленинское время, и из такого положения последовало то, что в течение всего развития советской истории многочисленные теоретические и практические вопросы принципиальной важности уже совершенно не могли или могли лишь в недостаточной степени исследоваться и проясняться, что привело к весьма обширным последствиям и также внесло вклад в гибель социализма.

Изначально низкий уровень образованности огромного большинства населения России неизбежно привёл к тому, что и уровень политических знаний был низок. Даже в Коммунистической партии теоретическая и политическая грамотность была поначалу весьма элементарной. Только относительно малая часть членов партии обладала достаточными знаниями, чтобы иметь возможность объективно оценивать возникавшие разногласия и споры между различными группами и фракциями. Поэтому было не слишком удивительно, что большинство членов партии присоединилось к правящей группе вокруг Сталина, который всегда утверждал, что он представляет «линию партии» и единство партии, в то время как оппозиция со своей «антипартийной линией» хочет расколоть партию.

Таким образом определённая линия развития партии, которая позднее влилась в формирование сталинизма, была в определённой мере предварительно сформирована политико-идеологическим состоянием членов партии, то есть свойством субъективного фактора.

Широкая работа просвещения и пропаганды после 1938 г. всё больше ограничивалась изучением сталинского «Краткого курса», так что в общественном сознании возникла не только по большей части сфальсифицированная картина истории ВКП(б) и Советского Союза, но и искажённое и приукрашенное понимание советской реальности. Формальное согласие с политикой партии и государства очень часто заменяло твёрдые социалистические убеждения и создавало у руководителей обманчивое впечатление большого идеологического согласия, единства и стабильности. Во время и после гибели Советского Союза выяснилось, насколько мало это общественное сознание было крепким и прочным.


1Alexander N. Jakovlev. Die Abgründe…, цит. соч., с. 114.