?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 7.5 (1)
манул
yury_finkel

7.5. Политика реформ Ульбрихта: путь к другой модели социализма?

Эти меры внесли решающий вклад в то, что ГДР получила бо́льшую безопасность, смогла продолжить стабилизацию своего развития, а также в то, что она теперь и во внешней политике воспринималась как самостоятельное государство. Прежде всего теперь можно было осуществлять долговременное планирование на основе достоверных данных, поскольку внешние возмущающие факторы и неопределённости можно было по большей части исключить. Ульбрихт и его товарищи считали, что теперь настал момент для продвижения вперёд отложенных проектов реформ, тем более, что консервативные силы в руководящих кругах показали себя неспособными. Эрих Апель, главный представитель коренных реформ экономической системы, в 1961 г. был назначен секретарём ЦК по экономике, что значительно усилило позиции реформаторов в руководящих кругах. С другой стороны, председатель Государственной плановой комиссии Карл Мевис, один из противников реформы, в 1963 г. был снят со всех своих постов за несоответствие. Апель занял пост председателя плановой комиссии, а экономист Герхард Шюрер стал его первым заместителем.

Ульбрихт, заручившись необходимой поддержкой Хрущёва, создал в ноябре 1962 г. рабочую группу из молодых экономистов, ещё ранее настаивавших на реформах. К этой группе принадлежали его близкий сотрудник Вольфганг Бергер, Герберт Вольф и Вальтер Хальбриттер, которые выработали широкую экономическую концепцию реформ, позднее ставшую известной под названием «Новая экономическая система планирования и руководства». Она была принята VI съездом СЕПГ в начале 1963 г., в присутствии Хрущёва. Ульбрихт смог существенно омолодить руководящую верхушку партии и прежде всего усилить её экономически образованными функционерами. Так, Апель, Эвальд, Хальбриттер, Яровински, Миттаг и Кляйбер были избраны в ЦК, а затем и в политбюро, что означало серьёзное усиление реформистского крыла в партийном руководстве.

Линия реформ, теперь более энергично продвигаемая Ульбрихтом, не ограничивалась экономикой, она была направлена на всю общественную систему, в широком смысле на развитие социалистической демократии. Задолго до того, как канцлер ФРГ Брандт в Бонне захотел «осмелиться на бо́льшую демократию», это уже обдумывали в Берлине. Вновь стали возможны дискуссии об основополагающих вопросах политики, хотя они в основном происходили не среди широкой публики. Однако в рабочих группах и в комиссии не было почти никаких табу, можно было по-деловому советоваться, обсуждать и спорить обо всех проблемах.

Поскольку в то время в Советском Союзе в связи с XXII съездом КПСС усилилась критика Сталина и сталинизма, в СЕПГ и в ГДР идеологическая обстановка также стала менее напряжённой. Теперь стало возможно, под предлогом борьбы против догматизма, критиковать взгляды Сталина, а также более свободно обсуждать деликатные проблемы. При этом весьма важным было активное вовлечение науки. Ульбрихт сделал правилом приглашать ведущих специалистов естественных, технических и общественных наук на заседания ЦК СЕПГ. Их приглашали для выработки и обсуждения предложений в различных рабочих группах. Во главе каждой рабочей группы стоял «стратегический рабочий кружок» по планированию и выработке стратегии в сферах политики, науки и культуры, в котором результаты работы рабочих групп резюмировались для формирования дальнейшего развития социалистического общества в ГДР.

Уход от сталинской модели социализма не ограничивался экономикой. В социальном и политическом отношении продолжалась линия развития, происходившая ещё из времени антифашистско-демократического строя. Ульбрихт настаивал на этой линии и после создания основ социализма, когда речь шла уже о дальнейшем развитии социализма. Принуждение и насильственные методы по возможности избегались, искались пути, на которых экономические, общественные и политические противоречия и отношения между социалистическим государством и классами и слоями можно было бы решить мирно путём взаимного согласия.

Это решительно противоречило тезису Сталина о неизбежном обострении классовой борьбы при социализме, однако вполне соответствовало взгляду Маркса о том, что классовую борьбу, вытекающую из противоречий материальных интересов, конечно, нельзя полностью избежать, однако период преобразования общества в социалистическое является разумной промежуточной стадией, в которой эта классовая борьба будет происходить в наиболее гуманных формах. Это был совершенно другой подход к проблеме применения принуждения и насилия в переходный период и при социализме, чем тот, который применял Сталин. Сталинская концепция об обострении классовой борьбы в определённом смысле основывалась на трудных условиях, сложившихся в Советском Союзе во время социалистического строительства, отчасти в результате ошибочной политики, однако в конечном счёте это было псевдотеоретическое оправдание излишнего применения насильственных методов и средств, репрессий и террора. Применять эти методы в условиях ГДР было бы не только контрпродуктивно и вредно, но и означало бы вновь впасть в примитивный догматизм.

В отношении политической системы и конституции социалистического общества Вальтер Ульбрихт также всё больше шёл по собственному пути, отличавшемуся от советской системы. Он постоянно пытался демократизировать политическую систему власти и руководства, характеризовавшуюся преобладанием диктаторских механизмов и методов. Он подходил к этому процессу осторожно, поскольку при этом речь шла о чрезвычайно деликатном вопросе сохранения и укрепления политической власти, составлявшем важнейшее условие социалистического развития. На этом пути нужно было решить множество сложных проблем и преодолеть множество укоренившихся догматических идей, несмотря на отсутствие теоретической ясности по важнейшим проблемам демократического формирования и образа действий политической системы социализма.

Основной проблемой была идея, с Октябрьской революции крепко засевшая в мышлении и практике коммунистов, о прямом руководстве государством со стороны коммунистической партии и о по большей части слиянии их функций. Это было основной догмой сталинского марксизма-ленинизма, и всякое отклонение от неё считалось ревизионизмом.

Ульбрихт на практическом опыте всё больше приходил к пониманию, что эта система, возникшая из раннего периода развития Советского Союза с совершенно особыми условиями и трудностями, из-за своего антидемократического характера не подходила для обеспечения демократического участия населения в формировании политики. Его размышления о преобразовании и дальнейшей демократизации политической системы шли в различных направлениях. Что касается отношения партии к государству, то было несколько разных попыток начать его изменение, однако этот вопрос не был решён удовлетворительно, отчасти из-за резкого сопротивления, а отчасти и из-за объективных противоречий и неясностей. Широкая разработка марксистской теории социалистического государства, социалистической демократии и социалистически-демократического использования власти отсутствовала вплоть до гибели социализма. Ульбрихт осознавал, что раздутый партийный аппарат не только был излишен, но и ограничивал и затруднял работу государственного аппарата; два аппарата власти (СЕПГ и государственная администрация) были избыточны, и кроме того слишком дороги. Поэтому он неоднократно требовал значительного сокращения партаппарата, однако не смог добиться выполнения этого требования, напротив: через некоторое время партийный аппарат ещё более вырос, и, по-видимому, Ульбрихту пришлось с этим смириться.

Отношения между партией и государством остались не до конца прояснёнными. «Руководящая роль партии» была одной из основных догм сталинизма, тронуть которую никто не осмеливался. Претензии, связанные с ней, настолько сильно укоренились в структуре, в способе действий и мышлении коммунистических партий, что не подвергались сомнению.

Ульбрихт так же не подвергал их сомнению, однако пытался повысить авторитет и компетенцию государственных органов другим путём, в то же время усиливая их демократический характер. После смерти первого президента ГДР, Вильгельма Пика, должность президента была заменена государственным советом, который выбирался народной палатой (парламентом) и как авторитетный орган парламента должен был устанавливать активную связь с народом. Вальтер Ульбрихт был избран его председателем и теперь использовал этот орган и свою должность для организации новой, политически контролирующей и формирующей деятельности государственного совета, с помощью которой он пытался достичь — и в определённых границах достиг — ответственности и участия всех партий, а также населения. Так же, как и в правительстве, в государственном совете все партии были представлены своими вице-председателями и членами, так что в ГДР наряду с высшим политическим представительным органом, народной палатой, в лице государственного совета и совета министров имелось ещё два государственных органа с высшими полномочиями, благодаря чему власть партийного аппарата в определённой мере была ограничена, тем более что председатель государственного совета был в то же самое время первым секретарём ЦК СЕПГ, которому аппарат не мог ничего предписывать.

В своём «Программном заявлении» о задачах государственного совета Ульбрихт пояснил, что для него речь идёт о принципиальном изменении политической системы, и что главным образом необходимо преодолеть распространившийся командный стиль и добиваться активного участия населения путём убеждения. Работа государственного совета была организована в этом духе, при этом были разработаны серьёзные проекты реформ, доведённые до народной палаты для принятия решения. Среди них стоит упомянуть главным образом реформу юридической системы, выражавшуюся в ряде основополагающих законов и в целом — в декрете о юстиции. Благодаря ей усиливались независимость и ответственность юстиции. Впервые предложения о планировавшихся изменениях обсуждались публично, о них советовались с населением, благодаря чему были сделаны многочисленные изменения. Столь же важна была и новая земельная конституция, выработанная госсоветом, в которой права местных и региональных народных представительств и их органов были точно сформулированы и значительно расширены. Всё это без сомнения было шагами к демократизации политической системы.

Однако главным проектом госсовета была разработка и широкое обсуждение новой конституции ГДР, поскольку конституция 1949 г., которая исходно задумывалась как конституция для всей Германии, уже давно не соответствовала политической и общественной реальности. Была создана конституционная комиссия с участием всех политических партий, и Ульбрихт добился, несмотря на сопротивление в политбюро, чтобы проект конституции был вынесен на всенародное обсуждение всех основных вопросов государственной политики и дальнейшего формирования социалистического общества. В таком обсуждении и в прямом участии населения в улучшении проекта конституции через возражения и предложения по изменениям или дополнениям Ульбрихт видел важный шаг к дальнейшей демократизации. Социалистическую конституцию нельзя было формулировать вне общественности, небольшой группой специалистов при закрытых дверях, в таком основополагающем законе обязательно должен принимать участие народ-суверен, и только он один имеет право принимать его на народном референдуме. В течение шестимесячного обсуждения проекта конституции было подано и обсуждено в конституционной комиссии свыше 12 000 предложений, которые привели к 118 важным изменениям. Дебаты и референдум — огромное большинство проголосовавших граждан сказали «да» новой конституции — показали направление для преодоления недостатка демократии.

Ещё одним проектом углубления и расширения социалистической демократии, который планировал Ульбрихт, было изменение системы выборов. Она также была в принципе позаимствована у Советского Союза. Единые списки в начальный период, конечно, играли положительную роль, поскольку помогали сотрудничеству партий и организаций и гарантировали им в общих списках кандидатов адекватное представительство в государственных органах — от земельной администрации до народной палаты и правительства. Система выборов изменялась хотя бы в том, что избирательные списки должны были содержать больше кандидатов, чем было мандатов, чтобы избиратели могли выбирать между различными кандидатами. Однако этого было недостаточно, поскольку выборы продолжали иметь характер «всеобщего одобрения».

Однако этот проект не реализовался дальше, по-видимому, в том числе и потому, что не имел теоретического обоснования. Поскольку в политической системе социализма как характер, так и общественная функция партий изменилась и уже по сути отличалась от буржуазной парламентской деятельности, нельзя было просто перенять буржуазную систему выборов буржуазного парламентаризма. Однако то, какой же она должна была бы быть в рамках социалистической демократии, продолжало оставаться неясным. Конечно, демократический характер политической системы не зависит от процедуры выборов, с помощью которой определяются делегаты, но какой такая процедура должна бы быть, чтобы удовлетворять условиям социалистической демократии, в которой партии выступают не столько как политические конкуренты, сколько как представители определённых слоёв населения, чьи основные интересы по большей части совпадают, — этот вопрос, очевидно, ещё не был прояснён, и из-за этого соответствующий проект и не был осуществлён.

Если взглянуть в целом на проекты реформ, которые в то время задумал и планировал Вальтер Ульбрихт, то они соединяются в целостную систему. Формирование социалистического общества в ГДР следовало фундаментальным понятиям марксизма, пользуясь положительным и отрицательным опытом Советского Союза с учётом и применением научно-технического прогресса для экономического соревнования с принципиально изменившимся капиталистическим миром.

Благодаря этим реформам ульбрихтовское руководство партии объективно отвергало сталинизм в ГДР, реформы были шагами к его преодолению. Это может показаться парадоксальным, ведь Ульбрихт долгое время считался верным последователем Сталина, и во многих буржуазных публикациях на него до сих пор наклеивается ярлык «сталиниста». Может быть, таким он и был определённое время, хотя, возможно, он лишь маневрировал. Однако — и это, по-видимому, было настоящей причиной, — Ульбрихт не переставал учиться, не оставался на уже достигнутом уровне знаний, постоянно расширял свой горизонт, и там, где он достигал своих познавательных и интеллектуальных пределов, он доверял тем, кто был способен выйти за эти пределы. Вальтер Ульбрихт был одним из немногих старых работников Коминтерна, который извлёк серьёзные и широкомасштабные выводы из XX съезда КПСС и из истории Советского Союза. И как опытный политик он к тому времени знал, что можно и что нельзя сделать в данных условиях.

Этот курс неизбежно вёл к заметному отходу от сталинской модели социализма, не соответствовавшей теории марксизма, на которой в её сути продолжало настаивать советское руководство и при сменившем Сталина Хрущёве, и тем более при его преемнике Брежневе.

Л. И. Брежнев, возведённый на «трон» в 1964 г., прекратил всякую критику Сталина и его политики, что среди прочего привело к тому, что в СЕПГ вновь стали преобладать сталинистские силы. Это впервые проявилось на 11 пленуме ЦК СЕПГ в декабре 1965 г., когда в повестке дня на самом деле стояли проблемы экономического развития. Противники курса реформ неожиданно атаковали политику Ульбрихта в сферах идеологии, культуры, литературы и молодёжной политики. Это было неразрывно связано с его концепцией, поскольку Ульбрихт стремился не только к экономическому прогрессу, но и к демократизации общества и к повышению общественной активности, которая не была достижима без бо́льших свобод. Общественность тогда не знала, кто был подстрекателем этой кампании, ей было известно лишь то, что в Берлине произошла острая критика ряда литературных произведений и фильмов. Позднее последствия этого пленума назывались «культурным разгромом». Эту группу в политбюро вели Хонеккер, Фернер и Штоф; они не согласились с линией Ульбрихта и резко заклеймили её как «идеологическое размягчение». Они ещё не осмеливались атаковать экономическую систему планирования и руководства, а повели атаку на побочные области, хотя в первую очередь целились именно в экономическую систему планирования и руководства. Из-за соотношения сил в политбюро Ульбрихт был вынужден сделать несколько уступок, которые привели к тому, что ряд книг и фильмов были изъяты из обращения, и молодёжный призыв «Доверие и ответственность — молодёжи», принятый политбюро в 1963 г., был фактически отменён.

В то время как Ульбрихт пытался с помощью реформ на практике продвигать новую экономическую систему, в сфере идеологии и культуры произошёл регресс. Уже преодолённые догматические концепции распространились вновь. Нельзя было не видеть, что это имело отношение к политике ресталинизации, начавшейся с приходом к власти Брежнева в Советском Союзе. Таким образом, для Ульбрихта и для его курса реформ ситуация осложнилась как во внутренней, так и во внешней политике. К этому добавилось то, что Эрих Апель сразу после 11 пленума ЦК покончил с собой, в результате чего положение его группы ослабилось.

О причинах этого неожиданного самоубийства можно лишь строить предположения. С лета 1965 г. готовился долговременный договор об экономических отношениях между ГДР и Советским Союзом, в котором он принимал важное участие как глава планирования. ГДР для своих высоких целей нуждалась в значительных поставках из Советского Союза, в основном сырья вроде нефти и стали, которые должны были оплачиваться обратными поставками в форме окончательных продуктов. Выяснилось, что Советский Союз не мог или не был готов поставить требуемые количества, из-за чего можно было предвидеть, что цели, запланированные руководством СЕПГ, не будут достигнуты. Об этом произошли споры, в которые вмешался лично Брежнев. Ульбрихт против воли был вынужден уступить. Кроме того, проявились разногласия по проблеме экономических отношений с капиталистическими странами. Апель считал необходимым расширение этих отношений, чтобы с помощью внешней торговли сильнее вовлечь ГДР в международное разделение труда. Но этому решительно воспротивилось советское руководство, в том числе потому, что оно хотело ещё теснее привязать экономику ГДР к Советскому Союзу. Апель ясно видел, что это значительно затруднит развитие экономики ГДР. Она должна была и стремилась сильнее ориентироваться на научно-технический прогресс в мире (в том числе и ради развития социализма). В этом Советский Союз сильно отставал, «мировой уровень», к которому стремилась ГДР, в Советском Союзе если и существовал, то лишь в области оборонной промышленности, но это не имело никакого влияния на гражданскую промышленность и производство предметов потребления. Эрих Апель видел этот конфликт и знал, что ГДР не сможет в нём победить — видимо, у него произошёл нервный срыв, и он выбрал смерть.

После Апеля его место занял 39-летний Гюнтер Миттаг, став секретарём ЦК по экономике и получив задачу заботиться о продолжении экономических реформ. Несмотря на ограничения, которые вынужден был ввести Ульбрихт, а также на сопротивление в собственном политбюро, важные элементы экономических реформ реализовывались. Однако решающие аспекты, такие как последовательное выполнение закона стоимости при определении цен и расчёте прибыли, ввести было нельзя. Здесь сопротивление было столь сильно, что Ульбрихт заколебался. Новая экономическая система действовала теперь лишь частично. Однако и в этих границах она на практике показала себя действенной, что было видно в заметных успехах экономики ГДР в 1960-х годах.