?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 7.5 (1)
манул
yury_finkel

7.5. Политика реформ Ульбрихта: путь к другой модели социализма?

Эти меры внесли решающий вклад в то, что ГДР получила бо́льшую безопасность, смогла продолжить стабилизацию своего развития, и в то, что она теперь и во внешней политике воспринималась как самостоятельное государство. Прежде всего теперь можно было осуществлять долговременное планирование на основе достоверных данных, так как внешние возмущающие факторы и неопределённости можно было по большей части исключить. Ульбрихт и его товарищи считали, что теперь настал момент для продвижения вперёд отложенных проектов реформ, тем более что консервативные силы в руководящих кругах показали себя неспособными. Эрих Апель, главный представитель коренных реформ экономической системы, в 1961 г. был назначен секретарём ЦК по экономике, что значительно усилило реформаторов в руководящих кругах. С другой стороны, председатель Государственной плановой комиссии Карл Мевис, один из противников реформы, в 1963 г. был снят со всех своих постов за несоответствие. Апель занял пост председателя плановой комиссии, а экономист Герхард Шюрер стал его первым заместителем.

После того как Ульбрихт в ноябре 1962 г. заручился необходимой поддержкой Хрущёва, он создал рабочую группу из молодых экономистов, ещё ранее настаивавших на реформах. К этой группе принадлежали его близкий сотрудник Вольфганг Бергер, Герберт Вольф и Вальтер Хальбриттер, которые выработали широкую экономическую концепцию реформ, позднее ставшую известной под названием «Новая экономическая система планирования и руководства». Она была принята VI съездом СЕПГ в начале 1963 г., в присутствии Хрущёва. Ульбрихт смог по сути омолодить руководящую верхушку партии и прежде всего усилить её экономически образованными функционерами. Так Апель, Эвальд, Хальбриттер, Яровински, Миттаг и Кляйбер были избраны в ЦК, а затем и в политбюро, что означало серьёзное усиление реформистского крыла в партийной верхушке.

Линия реформ, теперь более энергично продвигаемая Ульбрихтом, не ограничивалась экономикой, она была направлена на всю общественную систему, в широком смысле на развитие социалистической демократии. Задолго до того, как канцлер ФРГ Брандт в Бонне захотел «осмелиться на большую демократию», в Берлине уже обдумывали это. Дискуссии об основополагающих вопросах политики вновь стали возможны, хотя они в основном происходили не среди широкой публики. Но в рабочих группах и в комиссии не было почти никаких табу, можно было по-деловому советоваться, обсуждать и спорить обо всех проблемах.

Поскольку в то же время в Советском Союзе в связи с XXII съездом КПСС усилилась критика Сталина и сталинизма, в СЕПГ и в ГДР идеологическая обстановка также стала менее напряжённой. Теперь было возможно, под предлогом борьбы против догматизма, критиковать взгляды Сталина, а также более свободно обсуждать деликатные проблемы. При этом было весьма важно активное вовлечение науки. Ульбрихт сделал правилом приглашать ведущих специалистов естественных, технических и общественных наук на заседания ЦК СЕПГ. Их приглашали, чтобы в различных рабочих группах выработать предложения и посоветоваться о них. Во главе каждой рабочей группы стоял «стратегический рабочий кружок» для планирования и выработки стратегии в области политики, науки и культуры, в котором результаты рабочих групп резюмировались для формирования дальнейшего развития социалистического общества в ГДР.

Уход от сталинской модели социализма не ограничивался экономикой. В социальном и политическом отношении продолжалась линия развития, происходившая ещё из времени антифашистско-демократического строя. Ульбрихт настаивал на этой линии после того как были созданы основы социализма и шла речь уже о дальнейшем развитии социализма. Принуждение и насильственные методы по возможности избегались, искались пути, на которых экономические, общественные и политические противоречия и отношения между социалистическим государством и классами и слоями можно было бы решить мирно путём взаимного согласия.

Это решительно противоречило тезису Сталина о неизбежном обострении классовой борьбы при социализме, но совершенно соответствовало взгляду Маркса, что классовую борьбу, вытекающую из материальных противоречий интересов, конечно, нельзя полностью избежать, но что время преобразования общества в социалистическое является разумной промежуточной стадией, в которой эта классовая борьба будет происходить в наиболее разумных формах. Это был совершенно другой подход к проблеме применения принуждения и насилия в переходный период и при социализме, чем тот, который применял Сталин. Сталинская концепция об обострении классовой борьбы в определённом смысле основывалась на трудных условиях, которые сформировались в Советском Союзе во время социалистического строительства, отчасти также и как результат ошибочной политики, но в конечном счёте это было псевдотеоретическое оправдание излишнему применению насильственных методов и средств, репрессиям и террору. Применять эти методы в условиях ГДР было бы не только контрпродуктивно и вредно, но и означало бы вновь впасть в примитивный догматизм.

Также и в отношении политической системы и конституции социалистического общества Вальтер Ульбрихт всё больше шёл по собственному пути, отличавшемуся от советской системы. Он постоянно пытался демократизировать политическую систему власти и руководства, характеризовавшуюся преобладанием диктаторских механизмов и методов. Он подходил к этому процессу осторожно, так как при этом речь шла о чрезвычайно деликатном вопросе сохранения и укрепления политической власти, который был важнейшим условием социалистического развития. На этом пути нужно было решить множество сложных проблем и преодолеть множество укоренившихся догматических идей, несмотря на то, что важнейшие проблемы демократического формирования и образа действий политической системы социализма не были прояснены теоретически.

Основной проблемой была идея, с Октябрьской революции крепко засевшая в мышлении и практике коммунистов, о прямом руководстве государством со стороны коммунистической партии и по большей части слиянии их функций. Это было основной догмой сталинского марксизма-ленинизма, и всякое отклонение от неё считался ревизионизмом.

Ульбрихт на практическом опыте всё больше понимал, что эта система, возникшая из раннего периода развития Советского Союза с совершенно особыми условиями и трудностями, из-за своего антидемократического характера не подходила для обеспечения демократического участия населения в формировании политики. Его размышления о преобразовании и дальнейшей демократизации политической системы шли в различных направлениях. Что касается отношения партии к государству, было несколько разных попыток начать его изменение, но этот вопрос не был решён удовлетворительно, отчасти из-за решительного сопротивления, а отчасти и из-за объективных противоречий и неясностей. Широкая разработка марксистской теории социалистического государства, социалистической демократии и социалистически-демократического использования власти отсутствовала вплоть до гибели социализма. Ульбрихт осознавал, что раздутый партийный аппарат не только излишен, но и ограничивал и затруднял работу государственного аппарата; два аппарата власти (СЕПГ и государственная администрация) были не нужны, и сверх того были слишком дороги. Поэтому он неоднократно требовал значительного сокращения партаппарата, но не мог добиться выполнения этого требования, напротив: через некоторое время партийный аппарат ещё более вырос, и, очевидно, Ульбрихту пришлось с этим смириться.

Отношения между партией и государством остались не до конца прояснёнными. «Ведущая роль партии» была одной из основных догм сталинизма, тронуть которую никто не осмеливался. Претензии, которые с ней были связаны, настолько сильно укоренились в структуре, в способе действий и мышления коммунистических партий, что они не подвергались сомнению.

Ульбрихт так же не подвергал их сомнению, но он пытался повысить авторитет и компетенцию государственных органов другим путём и в то же время усилить их демократический характер. После смерти первого президента ГДР, Вильгельма Пика, должность президента была заменена государственным советом, который выбирался народной палатой (парламентом) и как авторитетный орган парламента должен был устанавливать активную связь с народом. Вальтер Ульбрихт был избран его председателем и теперь использовал этот орган и свою должность для организации новой, политически контролирующей и формирующей деятельности государственного совета, с помощью которого пытались достичь — и в определённых границах достигли — ответственности и участия всех партий, а также населения. Так же, как и в правительстве, в государственном совете все партии были представлены своими вице-председателями и членами, так что в ГДР наряду с высшим политическим представительным органом, народной палатой, благодаря государственному совету и совету министров, существовали ещё два государственных органа с высшими полномочиями, и благодаря этому власть партийного аппарата в определённой мере была ограничена, тем более что председатель государственного совета был в то же самое время первым секретарём ЦК СЕПГ, которому аппарат не мог ничего предписывать.

В своём «Программном заявлении» о задачах государственного совета Ульбрихт пояснил, что для него речь идёт о принципиальном изменении политической системы, и что главным образом нужно преодолеть распространившийся командный стиль и добиваться активного участия населения путём убеждения. Работа государственного совета была организована в этом духе, при этом были разработаны серьёзные проекты реформ, доведённые до народной палаты для принятия решения. Среди них стоит упомянуть главным образом реформу юридической системы, выражавшуюся в ряде основополагающих законов и в целом — в декрете о юстиции. Благодаря этому усиливались независимость и ответственность юстиции. Впервые предложения о планировавшихся изменениях обсуждались публично, и о них советовались с населением, благодаря чему были сделаны многочисленные изменения. Столь же важна была и новая конституция земель, выработанная госсоветом, в которой права местных и региональных народных представительств и их органов были точно сформулированы и значительно расширены. Всё это без сомнения было шагами к демократизации политической системы.

Но главным проектом госсовета была разработка и широкое обсуждение новой конституции ГДР, так как конституция 1949 г., которая исходно задумывалась как конституция для всей Германии, уже давно не соответствовала политической и общественной реальности. Была создана конституционная комиссия с участием всех политических партий, и Ульбрихт добился, несмотря на сопротивление в политбюро, чтобы проект конституции был вынесен на всенародное обсуждение всех основных вопросов государственной политики и дальнейшего формирования социалистического общества. В таком обсуждении и в прямом участии населения в улучшении проекта конституции через возражения и предложения по изменениям или дополнениям Ульбрихт видел важный шаг к дальнейшей демократизации. Социалистическая конституция не имела права быть сформулирована вне общественности небольшой группой специалистов при закрытых дверях, в таком основополагающем законе обязательно должен принимать участие суверен, и только он один имеет право принимать его на народном референдуме. В течение шестимесячного обсуждения проекта конституции было подано и обсуждено в конституционной комиссии свыше 12.000 предложений, которые привели к 118 важным изменениям. Дебаты и референдум — огромное большинство проголосовавших граждан сказали «да» новой конституции — показало направление для преодоления недостатка демократии.

Ещё одним проектом углубления и расширения социалистической демократии, который планировал Ульбрихт, было изменение системы выборов. Она также была в принципе позаимствована в Советском Союзе. Единые списки в начальный период, конечно, играли положительную роль, так как они помогали сотрудничеству партий и организаций и гарантировали им в общих списках кандидатов адекватное представительство в государственных органах — от земельной администрации до народной палаты и правительства. Она была изменена так, что избирательные списки содержали больше кандидатов, чем было мандатов, так что избиратели могли выбирать между различными кандидатами. Но этого было недостаточно, так как выборы продолжали иметь характер всеобщего одобрения.

Однако этот проект не реализовался дальше, видимо, и потому, что для него отсутствовала теоретическая подготовка. Поскольку в политической системе социализма как характер, так и общественная функция партий изменилась и уже по сути отличалась от буржуазной парламентской деятельности, нельзя было просто перенять буржуазную систему выборов буржуазного парламентаризма. Но то, какой она должны была бы быть в рамках социалистической демократии, продолжало оставаться неясным. Конечно, демократический характер политической системы не зависит от процедуры выборов, с помощью которой определяются делегаты, но какой такая процедура должна бы быть, чтобы удовлетворять условиям социалистической демократии, в которой партии выступают не столько как политические конкуренты, сколько как представители определённых слоёв населения, чьи основные интересы по большей части совпадают, — этот вопрос, очевидно, ещё не был прояснён, и из-за этого соответствующий проект и не был осуществлён.

Если взглянуть в целом на проекты реформ, которые в то время задумал и планировал Вальтер Ульбрихт, то они соединяются как элементы системы. Формирование социалистического общества в ГДР следовало фундаментальным понятиям марксизма, учитывало положительный и отрицательный опыт Советского Союза и учитывало и использовала научно-технический прогресс для экономического соревнования с принципиально изменившимся капиталистическим миром.

Благодаря этим реформам ульбрихтовское руководство партии объективно отбросило сталинизм в ГДР, они были шагами к его преодолению. Это может показаться парадоксальным, ведь Ульбрихт долгое время считался верным последователем Сталина, и во многих буржуазных публикациях на него до сих пор наклеивается ярлык «сталиниста». Может быть, таким он был определённое время, но, возможно, он лишь маневрировал. Но — и это, по-видимому, было настоящей причиной, — Ульбрихт не переставал учиться, не оставался на уже достигнутом уровне знаний, постоянно расширял свой горизонт и там, где он встречал познавательные и интеллектуальные границы, он доверял тем, кто был способен перейти эти границы. Вальтер Ульбрихт был одним из немногих старых работников Коминтерна, который извлёк серьёзные и широкомасштабные выводы из XX съезда КПСС и из истории Советского Союза. И как опытный политик он к тому времени знал, что можно и что нельзя сделать в данных условиях.

Этот курс неизбежно вёл к заметному отходу от модели социализма Сталина, не соответствовавшей теории марксизма, на которой в её сути продолжало настаивать советское руководство и при сменившем Сталина Хрущёве, и тем более при его преемнике Брежневе.

Л. И. Брежнев, возведённый на «трон» в 1964 г., прекратил всякую критику Сталина и его политики, что привело в том числе ко вновь преобладающему положению сталинистских сил в СЕПГ. Это проявилось в первый раз на 11 пленуме ЦК СЕПГ в декабре 1965 г., когда на повестке дня на самом деле стояли проблемы экономического развития. Противники курса реформ неожиданно атаковали политику Ульбрихта в областях идеологии, культуры, литературы и молодёжной политики. Это было неотрывно связано с его концепцией, поскольку Ульбрихт стремился не только к экономическому прогрессу, но и к демократизации общества и к повышению общественной активности, которая без бо́льших свобод не была достижима. Общественность тогда не знала, кто был подстрекателем этой кампании, а лишь то, что в Берлине произошла острая критика ряда литературных произведений и фильмов. Позднее последствия этого пленума назывались «культурным разгромом». Эту группу в политбюро вели Хонеккер, Фернер и Штоф; они не согласились с линией Ульбрихта и резко заклеймили её как «идеологическое размягчение». Они ещё не осмелились атаковать экономическую систему планирования и руководства, а повели атаку на побочные области, хотя они в первую очередь целились именно в экономическую систему планирования и руководства. Из-за соотношения сил в политбюро Ульбрихт был вынужден сделать несколько уступок, которые привели к тому, что ряд книг и фильмов были изъяты из обращения, и молодёжный призыв «Доверие и ответственность — молодёжи», принятый политбюро в 1963 г., был фактически отменён.

В то время как Ульбрихт пытался с помощью реформ на практике продвигать новую экономическую систему, в области идеологии и культуры произошёл регресс. Уже преодолённые догматические концепции распространились вновь. Нельзя было не видеть, что это имело отношение к политике ресталинизации, начавшейся с приходом к власти Брежнева в Советском Союзе. Таким образом, для Ульбрихта и для его курса реформ ситуация осложнилась как во внутренней, так и во внешней политике. К этому добавилось то, что Эрих Апель сразу после 11 пленума ЦК покончил с собой, в результате чего положение его группы ослабилось.

О причинах этого неожиданного самоубийства можно лишь строить предположения. С лета 1965 г. готовился долговременный договор об экономических отношениях между ГДР и Советским Союзом, в котором он как глава планирования принимал важное участие. ГДР для своих высоких целей нуждалась в значительных поставках из Советского Союза, в основном сырья вроде нефти и стали, которые должны были оплачиваться обратными поставками в форме окончательных продуктов. Выяснилось, что Советский Союз не мог или не был готов поставить требуемые количества, из-за чего можно было предвидеть, что цели, запланированные руководством СЕПГ, не будут достигнуты. Об этом произошли споры, в которые вмешался лично Брежнев. Ульбрихт против воли был вынужден уступить. Кроме того, проявились разногласия по проблеме экономических отношений с капиталистическими странами. Апель считал необходимым расширение этих отношений, чтобы с помощью внешней торговли сильнее вовлечь ГДР в международное разделение труда. Но этому решительно воспротивилось советское руководство, в том числе потому, что оно хотело ещё теснее привязать экономику ГДР к Советскому Союзу. Апель ясно видел, что это значительно затруднит развитие экономики ГДР. Она должна была и стремилась сильнее ориентироваться на научно-технический прогресс в мире (в том числе и ради развития социализма). В этом Советский Союз сильно отставал, «мировой уровень», к которому стремилась ГДР, в Советском Союзе если и существовал, то лишь в области оборонной промышленности, но это не имело никакого влияния на гражданскую промышленность и производство предметов потребления. Эрих Апель видел этот конфликт и знал, что ГДР не сможет в нём победить — очевидно, у него произошёл нервный срыв, и он выбрал смерть.

После Апеля его место занял 39-летний Гюнтер Миттаг, став секретарём ЦК по экономике и получив задачу заботиться о продолжении экономических реформ. Несмотря на ограничения, которые вынужден был сделать Ульбрихт, а также сопротивление в собственном политбюро, важные элементы экономических реформ реализовывались. Но решающие аспекты, такие как последовательное выполнение закона стоимости при определении цен и расчёте прибыли, нельзя было ввести. Здесь сопротивление было столь сильно, что Ульбрихт заколебался. Новая экономическая система действовала теперь лишь частично. Но в этих границах она на практике показала себя действенной, что было видно в заметных успехах экономики ГДР в 1960-х годах.