?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 7.3
манул
yury_finkel

7.3. Особый немецкий путь к социализму?

После того, как победа антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне приобрела конкретные очертания, на повестке дня встал вопрос о будущем политическом формировании Германии. Руководство КПГ, работавшее в московской эмиграции, активно занималось этой проблематикой и выработало, с учётом уроков, извлечённых из поражения 1933 г., предложения по созданию новой политической системы антифашистско-демократического характера, а также по формированию заново таких важных сфер общества, как экономика, культура и образование.

В этой работе их поддерживало и консультировало руководство ВКП(б), а также Георгий Димитров. По дневнику Димитрова видно, что он совещался о первом наброске призыва КПГ с Вильгельмом Пиком, Вальтером Ульбрихтом, Антоном Аккерманом и Густавом Соботкой, а затем передал улучшенный текст Сталину. 7 июня 1945 г. состоялось четырёхчасовое совещание со Сталиным, во время которого призыв был окончательно сформулирован. Димитров записал в своём дневнике об этом:

«Были внесены важные изменения. Участвовали Пик, Ульбрихт, Аккерман, Соботка. Сталин предложил: решительно заявить, что в данный момент введение советской системы в Германии неправильно, нужно установление антифашистско-демократического парламентского строя...»1

Поэтому призыв КПГ 11 июня 1945 гласил:

«Мы считаем, что путь навязывания Германии советской системы неверен, поскольку не пригоден для нынешних условий развития в Германии. Мы считаем, напротив, что важнейшие интересы немецкого народа в нынешней ситуации предписывают для Германии другой путь, путь установления антифашистско-демократического режима, парламентско-демократической республики со всеми демократическими правами и свободами для народа.
В нынешнем историческом повороте мы, коммунисты, призываем всех трудящихся, все демократические и прогрессивные силы народа к этой большой битве за демократическое обновление Германии, за возрождение нашей страны»2.

Взгляд, прежде поддерживавшийся и Коминтерном, и КПГ, что строительство социализма и в Германии требует установления советской власти, таким образом был молчаливо отменён, поскольку не согласовывался ни с опытом, ни с новыми историческими условиями. Это был очень важный шаг, так как только на основе этой ориентации удалось создать политическую платформу, которая в советской оккупационной зоне могла привести к активному сотрудничеству всех демократических сил в форме «политики блоков». Однако не менее важно то, что благодаря этому шагу стало возможным единство действий между КПГ и СДПГ с объявленной целью в перспективе создать социалистическую единую партию и таким образом преодолеть раскол германского рабочего движения. Тогда благодаря силе единой рабочей партии откроются и предпосылки для дальнейшего перехода к социализму.

Если дальнейший переход к социализму должен был идти не по советскому пути, а по немецкому, то вставал вопрос: как он должен выглядеть? Размышления об этом были очень важны и для социал-демократов, поскольку среди них имелись не только большие опасения, но и предрассудки в отношении Советского Союза и его пути к социализму.

При этом была крайне важна формулировка особого немецкого пути к социализму. Благодаря ей была преодолена абсолютизация русско-советского пути, которую ранее защищал Коминтерн, а потому и КПГ, и в то же время признавалось, что могут существовать многочисленные и весьма различные пути к социализму, зависящие прежде всего от объективных и субъективных условий соответствующей страны.

Для КПГ это были не просто слова, а важный урок, извлечённый из своих собственных ошибок и опыта. Поэтому концепция особого немецкого пути к социализму была далее теоретически углублена и обоснована. Новые идеи в этом отношении были в особенности развиты в принципиальной статье в журнале «Einheit» («Единство») Антоном Аккерманом — тогда членом политбюро КПГ3. Эти идеи были использованы в «Целях и принципах Социалистической Единой партии Германии», принятых на объединительном съезде партии в апреле 1946 г.

На этой основе и в западных оккупационных зонах Германии были развиты усилия по преодолению раскола рабочего движения. В регионах и на местах возникло множество подготовительных комитетов по объединению СДПГ и КПГ, но этим усилиям сразу же оказывалось противодействие, они подавлялись и отчасти даже запрещались империалистическими оккупационными властями. А в первую очередь им оказывало противодействие руководство социал-демократии в западных зонах во главе с Куртом Шумахером, отказывавшимся от всякого взаимопонимания с КПГ, игнорируя прежние решения партийного руководства СДПГ, извлекшего уроки из поражения 1933 г.

Таким образом, вопрос о том, на каком пути возможен переход к социализму в освобождённой Германии, встал по-разному для восточной и западной оккупационных зон.

В советской оккупационной зоне благодаря объединению КПГ и СДПГ в Социалистическую Единую партию Германии, к которому стремилось и которое поддерживало огромное большинство членов и работников обоих партий, возникла важная предпосылка для дальнейшей реализации социализма на особом германском пути. В западных оккупационных зонах, напротив, стало ясно, что военные инстанции империалистических держав любым способом будут препятствовать этому пути.

Руководство западногерманской социал-демократии во главе с Куртом Шумахером поначалу вело себя неопределённо и весьма противоречиво. С одной стороны, оно объявляло немедленный переход к социализму, с другой — резко отказывалось от сотрудничества с коммунистической партией. С одной стороны, оно противодействовало стремлениям западных оккупационных властей использовать значительный экономический, а также будущий военный потенциал западных оккупационных зон Германии для своей политики, таким образом отвергая восстановление армии. Но с другой стороны, оно принимало участие в раскольнической политике западных держав, подготовивших создание отдельного западногерманского государства.

Стремясь к этому, западные военные правительства работали для преобразования западногерманских оккупационных зон в государство. Они поручили ведущим западногерманским политикам подготовить создание Федеративной Республики Германии. Таким образом закрывался путь к реставрации германского империализма. Форма правления буржуазной парламентско-демократической системы казалась наиболее подходящей, чтобы завуалировать настоящую власть — диктатуру монополистического и банковского капитала.

Государственный раздел страны означал, что будущее социалистическое развитие всей Германии на долгое время стало, по-видимому, весьма маловероятным. Однако СЕПГ продолжало стремиться к цели преодоления раздела и создания единой Германию. Это было связано с намерением в интересах обеспечения мира не допустить повторную милитаризацию и вхождение Федеративной Республики, созданной в сентябре 1949 г., в агрессивный военно-политический альянс против Советского Союза, и в перспективе сохранять открытой возможность социалистического будущего.

Конечно, в то время было правильно дать политике сохранения мира наивысший приоритет и отложить вопрос будущего социалистического развития. Это соответствовало интересам Советского Союза, но в первую очередь это служило интересам немецкого народа, который после двух катастрофических мировых войн должен был быть незамедлительно направлен на мирный путь развития.

Основание Германской Демократической Республики (ГДР) как второго отдельного немецкого государства не желалось и не планировалось ни Советским Союзом, ни СЕПГ. Цель сталинской внешней политики состояла в выполнении предписаний Потсдамской конференции по договорённости с западными союзниками и в создании демилитаризованной нейтральной Германии. Основание ГДР произошло в октябре 1949 г. как ответ на создание ФРГ и задумывалось как временное; поэтому восстановление единого немецкого государства ещё долгое время оставалось в повестке дня СЕПГ.

Поэтому экономические, политические, социальные и культурные преобразования, происходившие в советской оккупационной зоне и позже в ГДР, по своему характеру не были социалистическими. Хотя СЕПГ в 1946 г. в первых свободных выборах в земельные парламенты советской зоны оккупации получила местами абсолютное, а в основном относительное большинство, по прежним договорённостям с партиями, объединившимися в политическом блоке, во всех землях она оставалась в коалиционных правительствах, в которых были представлены все партии. Буржуазные партии — Христианско-демократический союз и Либерально-демократическая партия — благожелательно относились к дальнейшей стабилизации антифашистско-демократического строя, но в отношении социалистического развития они, по понятным причинам, имели сильные опасения. В отличие от СЕПГ они в сущности представляли интересы буржуазных и мелкобуржуазных слоёв населения, и эти слои вовсе не стоило игнорировать.

Хотя большинство из реализованных в то время социально-политических мер предлагались СЕПГ, остальные партии чаще всего соглашались с ними, поскольку они по своим тенденциям совпадали с предписаниями Потсдамского договора, согласно которому не только должны были понести наказание военные преступники, но и должны были быть ликвидированы социальные основы фашистской военной политики. Это касалось прежде всего индустриальных концернов и крупных монополистических предприятий, а также крупных землевладельцев.

В Саксонии на референдуме значительное большинство населения проголосовало за экспроприацию военных преступников, экспроприация крупных землевладельцев также нашла широкое одобрение, в особенности у сельского населения. Благодаря земельной реформе новую основу жизни получил почти миллион человек, а именно 119 000 сельских рабочих и 830 000 перемещённых лиц из бывших восточных территорий Германии, находившихся теперь под польским и советским управлением. Земля была передана новым крестьянам не в пользование, а в частную собственность4.

Экспроприированные предприятия военных преступников, напротив, были переведены в народную собственность, благодаря чему в экономике наряду с частной собственностью возникла новая экономическая форма, чьё управление было поручено также вновь созданной центральной администрации. После завершения этих преобразований 39,6% промышленных предприятий было народной собственностью, примерно 40% частными, и чуть выше 20% было предприятиями, принадлежавшими оккупационной власти, преобразованными в Советские Акционерные Общества (SAG по-немецки), чья продукция шла исключительно на поставки репараций Советскому Союзу5.

Хотя экономический сектор, возникший благодаря народной собственности, не имел социалистического характера, в отношение его управления возникали серьёзные конфликты между СЕПГ и буржуазными партиями. СЕПГ предлагала выработать двухлетний план экономического развития на 1948–1950 гг., поскольку появилась необходимость создания тяжёлой промышленности в советской оккупационной зоне. Восточногерманская экономика в этом отношении полностью зависела от поставок из западных зон, поскольку из-за прежнего расположения германской индустрии почти все предприятия тяжёлой промышленности находились на западе Германии. Чтобы дать представление о масштабах товарооборота между восточной и западной Германиями, вызванного этим, Герхард Шюрер, многолетний член Государственной плановой комиссии ГДР, привёл следующий факт: «Обмен товарами между территориями будущих ГДР и ФРГ, который в 1936 г. по подсчётам швейцарского историка Йорка Фиша насчитывал в сумме 8,6 миллиардов марок, в 1946 г. составлял лишь 176 миллионов марок»6.

Однако без железа и стали бо́льшая часть промышленности в восточной части Германии едва ли была способна производить, и поскольку поставки от западногерманских предприятий уже были связаны с большими трудностями, едва ли оставался другой выбор, кроме как создать собственные заводы и сталелитейные фабрики. ХДС и ЛДП были против этого, видя в этом отказ от единства Германии.

Объективные условия для экономического развития в советской зоне оккупации с самого начала были гораздо менее благоприятны, чем в западной части Германии. Это неравенство ещё более усиливалось советской политикой репараций. Хотя союзники на Потсдамских переговорах договорились, что Советский Союз в качестве компенсации своих огромных военных разрушений должен получать соответствующие поставки изо всей Германии, западные власти не выполнили этого, что повлекло за собой то, что советская зона оккупации, а затем ГДР, была вынуждена в одиночку нести груз репараций. Так, в советской оккупационной зоне 2 000 предприятий, то есть почти половина индустриальной мощности по состоянию на 1936 г., были демонтированы и посланы в Советский Союз; а также запасные пути железнодорожной сети7.

Это ставило в очень неблагоприятное положение экономику ГДР, поскольку в будущей Федеративной Республике в течение 1948–1950 гг. лишь примерно 5% промышленных установок были демонтированы западными оккупационными властями.

Насколько в целом тяжёл был груз для восточногерманской экономики, видно из того, что в 1945/46 г. почти 50%, а затем до 1949 г. 30% и далее до 1953 г. примерно 15% валового внутреннего продукта ГДР уходило на репарации. Благодаря этому компенсации из советской оккупационной зоны и ГДР были примерно в 25 раз выше, чем из Западной Германии, хотя по Потсдамскому договору речь шла о долге всей Германии8.

Однако из того факта, что ГДР, несмотря на это, уже в 1950 г. достигла довоенного состояния промышленного производства, видно, насколько большие усилия прилагали трудящиеся в то время. «Экономическое чудо», которым позднее гордилась Федеративная Республика, на самом деле произошло в ГДР.


1Цит. по Harald Neubert. Die internationale Einheit…, цит. соч., с. 167.
2Там же, с. 167.
3Anton Ackermann. Gibt es einen besonderen deutschen Weg zum Sozialismus? Einheit 1/1946.
4Jörg Roesler. Geschichte der DDR. Кёльн, 2012, с. 19.
5Там же, с. 20.
6Gerhard Schüler. Gewagt und verloren …, указ. соч., с. 67.
7Там же, с. 65.
8Там же, с. 65.