yury_finkel (yury_finkel) wrote,
yury_finkel
yury_finkel

Categories:

А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 6.1

Глава 6. Поиски других «моделей» социализма

6.1. Возможны ли различные модели социализма?

После установления социалистического общества в России в весьма специфических условиях стало ясно, что в других странах в таком же виде это не повторится. Переход к социализму в условиях развитых капиталистических государств неизбежно создал бы и многообразие различных путей и форм строительства и формирования нового общества. Ленин неоднократно и подробно высказывался об этом. Он также предупреждал против склонности считать русский опыт общезначимой нормой и моделью.

Ленин также открыто предупреждал против склонности переоценивать себя. Я уже подробно цитировал такие высказывания Ленина. То, что эта тема долгое время не обсуждалась, имело различные причины. Во-первых, за Октябрьской революцией не последовали другие победные социалистические революции, так что этот вопрос не был актуален. Кроме того, наряду с формированием и реализацией советской модели социализма в соответствии с политикой и взглядами Сталина росла и её абсолютизация и превращение в общеобязательный образец социализма.

Этот процесс начался уже в теоретических и идеологически-политических дискуссиях между Сталиным и «левой оппозицией» в 1920-х гг., в которых Сталин признавал только свои собственные идеи о построении социализма, объявив их «линией партии» и подавляя и преследуя все другие взгляды, ставя на них клеймо «антипартийных». В последующее время эти сталинские идеи вошли как важная част в «марксизма-ленинизма», став после появления «Краткого курса истории ВКП(б)» обязательными для всех коммунистических партий.

Руководство Коммунистического Интернационала, находившееся под контролем Сталина, позаботилось о том, чтобы партии всех других стран восприняли эту позицию, которую они должны были неукоснительно защищать. Например, Коммунистическая партия Германии (КПГ) в начале 1930-х гг. вела антифашистскую борьбу за «Советскую Германию», в которой социализм должен был быть сформирован по модели советского общества. Однако V съезд Коминтерна в 1935 г. и Брюссельская конференция КПГ в том же году исправили эту абсурдную линию, объявив защиту буржуазно-демократических условий и свобод вместе со всеми остальными антифашистскими силами основной линией сопротивления фашистской диктатуре.

Победа антигитлеровской коалиции над фашистской Германией в 1945 г. изменила политическую карту мира и тем самым — условия для борьбы коммунистических партий за общественный прогресс. Советский Союз, внесший крупнейший вклад в разгром этого режима террора и в окончание этой войны, благодаря этому приобрёл высокое признание в мировом масштабе. И многие коммунисты, боровшиеся против фашизма в оккупированных странах, у партизан или во французском Сопротивлении, также имели высокое признание у населения. Они действовали в национальных антифашистских альянсах самостоятельно и независимо от Коминтерна, самоуправно распущенного Сталиным в 1943 г. по внешнеполитическим соображениям. Югославия и Греция были освобождены не извне, а собственными силами. В Италии партизанские группы, организованные коммунистами и социалистами, изгнали германских фашистов изо всей северной Италии, во Франции Сопротивление тесно сотрудничало с освободительными военными силами генерала Шарля де Голля и принимало заметное участие в освобождении своей страны.

Короче говоря, в результате активного антифашистского сопротивления влияние и репутация коммунистических и социалистических сил в этих странах заметно возросли, и следовательно, условия для их дальнейшей борьбы за социалистическую перспективу стали лучше, чем до войны.

Социалистическое общество Советского Союза в этой войне убедительно доказало свою силу и жизнеспособность. СССР был признан мировой державой. Благодаря престижу Советского Союза и растущему влиянию коммунистических и социалистических партий идеи социализма также нашли более тёплый приём в основном в европейских странах. Многие люди теперь считали, что капитализм работал неправильно и поэтому необходимо обдумать коренные изменения в обществе. Такие размышления происходили даже в буржуазных кругах.

В некоторых странах политические условия изменились ещё и из-за того, что после окончания войны произошло сближение между социал-демократами и коммунистами. Крепкое единство действий установилось, например, между Итальянской Коммунистической партией и Итальянской Социалистической партией. Во Франции они также сблизились. В Германии КПГ и СДПГ реорганизовались, и у большой части членов обеих партий имелось желание преодолеть глубокий раскол, воспрепятствовавший в 1933 г. совместной борьбе против гитлеровского фашизма, чтобы объединёнными силами работать над строительством новой Германии.

В этих условиях во многих важнейших странах Европы утвердилась вера в социалистическую перспективу. Этот взгляд тогда настолько распространился, что едва ли было возможно открыто требовать восстановления капиталистического общества. Даже западногерманский буржуазно-консервативный Христианско-демократический союз (ХДС) при Аденауэре в своей Аленской программе 1947 г. констатировал, что капитализм работал плохо, из-за чего общество должно быть вновь построено «с нуля». Христианские демократы, такие, как Якоб Кайзер, требовали «социализма с христианской ответственностью».

В этой новой ситуации и в связанных с ней обстоятельствах был неизбежен вопрос, каким может быть это новое социалистическое общество и как оно должно строиться. Многие социал-демократы склонялись к мнению, что нужно начать переход к социализму немедленно, и это должно произойти путём развития демократии. У многих коммунистов ещё жива была идея «Советской Германии» времён перед приходом к власти фашизма, поскольку они едва ли были знакомы с самокритическими решениями VII Всемирного Съезда Коминтерна 1935 г. и с решениями руководства КПГ, основанными на них.

Итак, вопросы о пути построения, характере и содержании социалистического общества вошли в политическую повестку. Был ли социализм возможен только как «советское общество», или же для него существовали и другие пути и формы? Для коммунистических и социалистических сил в европейских странах это стало весьма важным вопросом, касавшимся в первую очередь взаимоотношений двух партий. Многие социал-демократы выступали за социализм, но не за путь, ведущий к диктатуре пролетариата.

Однако та же проблема стояла и перед ВКП(б) и её сталинским руководством. Следовало ли продолжать её прежнюю линию в том, что советское общество является общеобязательной моделью и потому будущее социалистическое развитие должно происходить только в духе новых «советских республик»? Не говорили ли многие национальные и международные события против этой модели?

Как при этом вёл себя Сталин? По-видимому, он был готов в определённых границах изменить свои прежние взгляды. Как писал Димитров в своём дневнике, Сталин на встрече на своей даче 29 января 1945 г. высказывался об этом:

«Может быть, мы допускаем ошибку, думая, что советская форма единственная, которая ведёт к социализму. На самом деле оказывается, что советская форма лучшая, но вовсе не единственная. Может быть, существуют и другие формы — демократическая республика и в определённых обстоятельствах — конституционная монархия»1.

Хотя он здесь признаёт, что другие пути могут быть возможны, однако настаивает на том, что советская форма — лучшая. Как можно узнать, какая из форм «лучшая», когда ещё не было ни одной другой формы, чтобы можно было сравнить — это остаётся секретом Сталина. Но таким образом он отдавал предпочтение своему варианту.

Впрочем, несмотря на это, важно то, что Сталин в 1945 г. хотел принять другие пути социализма. Это открывало для коммунистических партий более широкое поле действия для своей политики. Но совершенно ясно, что у Сталина были и другие мотивы, относившиеся к международным условиям. Роспуск Коммунистического Интернационала, который в 1943 г. предложил и навязал Сталин, был не столько мотивирован пониманием, что коммунистические партии в условиях мировой войны должны действовать самостоятельно и ими нельзя руководить из московского центра, сколько послужил сигналом западным союзникам. Сталин хотел снять этим часто высказываемые опасения союзников, что Советский Союз использует победу над фашизмом для активного «экспорта революции». В этом контексте отказ от советской модели как обязательного образца социализма в пользу национальных путей и форм также был уступкой, сделанной, чтобы успокоить Запад.

Однако для коммунистических партий как роспуск Коминтерна, так и уступка в пользу национальных путей, означали заметное увеличение их самостоятельности и собственной ответственности. То, каким образом они могли теперь реализовать это в своих странах, зависело по большей части от национальных и международных условий, возникших после окончания войны.


1Цит. по: Harald Neubert. Указ. соч., с. 166.
Tags: «Восхождение и гибель реального социализ, Козинг, книга, марксизм, перевод, социализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments