yury_finkel (yury_finkel) wrote,
yury_finkel
yury_finkel

Categories:

А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 5.1 (2)

Перед экономически наиболее развитыми социалистическими странами в 1960-х гг. также встал вопрос, должны ли они после окончания переходного периода от капитализма к социализму, то есть после окончания создания основ социалистического общества, начать постепенный переход к коммунизму. СЕПГ считала, что для этого нет достаточных условий и что «широкомасштабное строительство социализма» ещё вовсе не закончено. При дальнейшей разработке и обосновании этой политической линии руководители СЕПГ при Вальтере Ульбрихте пришли к выводу, что социализм является не кратковременной фазой, лишь промежуточной станцией на пути к коммунизму, а долговременной общественной системой, которая должна всесторонне развиваться на своей собственной основе, чтобы создать предпосылки для дальнейшего перехода к высшей фазе коммунизма. При этом с помощью научно-технической революции необходимо достичь такого уровня современных производительных сил, что производительность труда сможет превзойти производительность труда капиталистических стран. Ульбрихт говорил даже о почти самостоятельной фазе.

Эта концепция представляла другую теорию социализма, чем та, которая была сформулирована Сталиным. Она проявилась в 1963 г. в партийной программе СЕПГ в формулировке, что дальнейшее формирование социализма является историческим процессом глубоких изменений во всех областях общества. Достигнутая ныне стадия социализма называлась «развитым социалистическим обществом». Конечно, это было лишь условное название, по сути говорившее лишь о том, что этот социализм уже качественно отличается от своей начальной фазы, однако должен ещё пройти довольно долгое развитие, прежде чем называться завершённым. Эта оценка была реалистической в том смысле, что она избегала представлять неготовое социалистическое общество чем-то более высоким и называть его законченным.

Для советского руководства при Брежневе этот взгляд был подозрителен, поскольку он недвусмысленно означал отход от сталинской модели социализма. Однако оно отказалось от публичной критики. Ответственные работники Академии Общественных Наук при ЦК КПСС поняли, хотя и после довольно долгих дискуссий со своими коллегами из ГДР, что эта концепция и соответствующие формулировки во всяком случае более логически последовательны и гораздо ближе к реальности, чем построения КПСС, и в конце концов выступили за то, чтобы перенять их. Позднее они были использованы руководителями КПСС, когда в ноябре 1982 г. Андропов стал генеральным секретарём.

Пусть столетие Октябрьской социалистической революции станет поводом для подведения критических итогов. Необходимо исследовать, какие достижения в общественном развитии принесла эта революция и какой опыт из неё можно извлечь для всего, что важно для дальнейшей истории человеческого общества.

Название книги Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» свидетельствует об огромном впечатлении, которое Октябрьская социалистическая революция произвела на современников. То, что важнейшие империалистические государства предприняли военную интервенцию и тем самым вмешались в гражданскую войну между силами царистской контрреволюции и социалистической революции, означало, что речь шла не только о национальном русском деле, а об уникальном событии международной важности.

Самые реакционные силы капитала сразу поняли, что здесь будет брошен большой вызов их общественной системе в целом, так как и в развитых капиталистических странах в населении кипело недовольство, поскольку трудящиеся массы испытывали страдания от последствий империалистической войны, а растущее сопротивление должно было вызвать изменения. Искра русской революции могла быстро перекинуться и зажечь другие революции, поэтому русское восстание должно было как можно быстрее быть задушено.

Таким образом, Октябрьская революция открыла новую эпоху общественного развития, в которой на повестку дня истории встала смена капитализма социализмом. Это произошло в отсталой России только из-за её особого общественного развития, в котором феодализм, капитализм свободной конкуренции и монополистический капитализм отчасти перекрывались между собой и потому чрезвычайно обострили противоречия, ещё более усугублённые войной. А развитые капиталистические страны на стадии империализма уже достигли границы, за которой существование эксплуататорских классов, владеющих средствами производства, стало не только экономически излишним, но и всё более представляло опасность для будущего человечества.

Именно благодаря тому, что Октябрьская революция открыла эту новую эпоху человеческой истории, она приобрела выдающуюся важность в мировой политике. Этого не отменяет и тот факт, что начавшееся позднее соревнование общественных систем не было выиграно в первой исторической попытке, закончившись гибелью социализма, точнее, социализма определённой модели и в Европе.

Современные противники социализма стремятся принизить всемирно-политическое значение Октябрьской революции, либо вообще отрицают его, распространяя измышления, будто речь шла всего лишь о перевороте, осуществлённом крошечной группой салонных большевиков. Но эти ничтожные доводы опровергают факты. Ложь не становится правдой от того, что ренегаты социализма, вроде бывшего члена Политбюро Яковлева, без малейшего знания фактов заявляют: «Я пришёл к глубокому убеждению, что октябрьский переворот является контрреволюцией, положившей начало созданию уголовно-террористического государства фашистского типа». Видимо, он не может вспомнить элементарных марксистских знаний, которые он получил, как выпускник Академии Общественных Наук при ЦК КПСС, и много лет распространял, будучи при Брежневе заведующим отделом пропаганды ЦК КПСС. Когда при Горбачёве он стал секретарём ЦК и членом Политбюро, ответственным за идеологию, его знания марксизма и его социалистические убеждения, по-видимому, полностью улетучились. После якобы глубокого изучения произведений Маркса они съёжились до нескольких лозунгов, и Яковлев пришёл к абсурдному выводу, будто Маркс всегда стремился лишь к насилию, власти и террору, и что марксизм — это лишь «идиотские мифы».

Бесполезно ожидать каких-то убеждений у того, кто цинично признаёт, что в своей многолетней деятельности в партийном аппарате он был не просто двуличным, а даже трёхличным — говорил одно, думал другое, а делал третье. Если такой человек в автобиографии признаётся: «меня меньше всего интересовал марксизм сам по себе», в то же время с гордостью рассказывая, что за свою трёхлетнюю учёбу в Академии Общественных Наук всегда получал только лучшие оценки, то можно предположить, насколько глубоки должны быть эти «глубокие убеждения», к которым он якобы позднее пришёл.

Было и остаётся долгом всех социалистов защищать от таких исторических фальсификаций историческую правоту социалистической Октябрьской революции и её всемирно-историческую важность. Это был не путч и не контрреволюция, а общественная необходимость, законная попытка создать альтернативу преступной системе.

Феодальные общества Европы для своего развития потребовали более тысячи лет, буржуазно-капиталистическое общество — примерно пятьсот лет. Даже учитывая то, что историческая эволюция в новое время чрезвычайно ускорилась, нужно отсчитывать для формирования окончательно построенного социалистического общества по крайней мере сто пятьдесят лет. Ему было не дано даже половины.

Социализм означал для человечества первую гуманистическую перспективу социально справедливого общества, которое в своём развитии преодолело раскол общества на имущих и неимущих, на правящие и подчинённые классы, дав всем людям равные шансы на развитие своей личности. А прежде всего оно впервые привело к ненасильственному состоянию общественной жизни. Если бы оно было реализовано в мировом масштабе, оно также могло бы ликвидировать причины войн и реализовать идеал вечного мира, поскольку основными принципам этого общества были и остаются труд и мир.

Поэтому социализм в принципе и в перспективе своей возможной эволюции уже является обществом, исторически превосходящим капитализм. Выдающийся марксистский теоретик Георг Лукач, вспоминая свой долгий политический опыт, заявлял в отношении важнейших проблем современного человечества, что «самых плохой социализм всегда лучше, чем самый хороший капитализм»1. Это также, и совершенно правильно, повторял драматург Петер Хакс уже после гибели социализма.

Защита этой точки зрения не имеет ничего общего ни с догматизмом, ни с меланхолической ностальгией по ГДР. Это констатация исторических фактов и в то же время определение позиции на будущее, поскольку всякий будущий социализм должен опираться на этот опыт, не останавливаясь на нём. Тот, кто отвергает прошлое реального социализма, совершенно точно не найдёт пути в социалистическое будущее.

Однако принципиальная защита социализма никоим образом не означает, что мы должны объявить весь его путь развития безошибочным, незапятнанным или безальтернативным. Ошибки, возникавшие из-за недостатка опыта или из-за ошибочной оценки объективных условий и возможностей, происходили в большом количестве, и не всегда имелась возможность их исправления, как видно из развития социалистического общества в Советском Союзе. Принимались ошибочные решения, впоследствии приводившие к отклонениям в развитии. Недостатки возникающего социалистического общества имели как объективные, так и субъективные причины, из-за чего важной задачей остаётся их критический анализ, чтобы позднее их можно было избежать.

Однако нужно проводить очень чёткое различие между ошибками и неправильными решениями с одной стороны, а с другой — произволом и преступным злоупотреблением властью, связанными с диктаторской системой правления Сталина. Это было совершенно другое дело, поскольку они несомненно противоречат принципам социализма и концепциям марксизма. Они привели не только к ошибкам, но и к искажениям и извращениям, нанесшим серьёзный и долговременный урон сущности социалистического общества.

Не должно быть никаких сомнений в том, что для социализма должна существовать диалектическая взаимосвязь цели и средства, так как его гуманные цели невозможно реализовать бесчеловечными средствами принуждения, насилия и террора. Использованные Сталиным и его окружением насильственные методы во внутрипартийных дискуссиях для устранения, криминализации и физического уничтожения инакомыслящих функционеров, репрессии против больших групп населения, депортации и в особенности судебные процессы, основанные на фальсификациях и лжи, не имели и не имеют никакого оправдания. Они нарушали не только законы Советского Союза, но и политическую мораль социализма.

Марксистский тезис, что насилие — повивальная бабка всякого общества, которое беременно чем-то новым, не должен неверно использоваться для оправдания насилия во всех фазах развития этого нового общества. В революционный период борьбы за политическую власть насильственные методы более-менее неизбежны, и если свергнутые бывшие правящие классы организуют насильственную контрреволюцию, то революционные силы должны противостоять им лишь насилием, чтобы разбить их и сохранить достижения революции. Если контрреволюция в борьбе использует средства террора, то временно как крайняя мера защиты оправдан и ответный террор, как видел это Ленин, хотя воздействие его и на самих революционеров, на их мышление и деятельность, может стать весьма проблематичным.

Но Ленин в то же время подчёркивал, что насилие и террор в принципе не могут быть подходящими средствами для строительства социалистического общества и потому оправданы лишь в чрезвычайных ситуациях для защиты от контрреволюционного террора. Поэтому всякие попытки оправдать применение принуждения и насилия, репрессий и террора Сталиным во всех фазах развития социалистического общества противоречат концепциям марксизма и принципам социализма. Такая практика была не только неверной и вредной, но и преступной. Поэтому всякие попытки завуалировать и оправдать это, по любым мотивам, в принципе недопустимы, поскольку они исходят не только из пренебрежения к неопровержимым фактам, но и игнорируют принципы и ценности социализма.

Когда марксисты до сегодняшнего дня защищают такие взгляды, несмотря на то, что шокирующие акты преступных действий Сталина и его окружения после раскрытия архивов в Москве известны, и их невозможно серьёзно опровергать, то они этим не служат социализму, а против своей воли дискредитируют его, поскольку они таким образом отождествляют сущность социализма с некоторыми из его извращённых проявлений.

Конечно, остаётся верным, что взгляды и действия Сталина нуждаются в объяснении, так как они имеют свои объективные причины в общественных условиях, противоречиях и проблемах, но они имеют также и субъективные причины в уровне образования, в опыте, в способности к суждениям и в чертах характера Сталина и других ответственных функционеров. Трудно определить долю каждой из этих различных причин в мышлении и деятельности Сталина, но определённо было бы грубым упрощением стремиться объяснить их лишь указанием на его характер, либо, наоборот, утверждать, что они были в основном или исключительно выражением общественных противоречий при построении социализма в Советском Союзе и что их можно легко вывести из этого, как, например, сделал Ганс Хайнц Хольц в своей серии статей2. В таком случае это даёт не столько объяснение, сколько оправдание в том числе и беззаконного произвола и преступлений, поскольку противоречия при построении социализма, как известно, неизбежны, но их решения могут быть весьма различны.

Более точный анализ должен был бы не только показать, из каких объективных общественных отношений и противоречий возникли определённые взгляды и решения, но и по каким причинам из возможных решений были выбраны именно эти решения с использованием принуждения, насилия и террора, хотя они совершенно не были неизбежны. А для этого необходимо исследовать субъективные факторы, и в особенности личные мотивы. Только такой подход позволяет установить и оценить личную ответственность за политические решения3.

Во всех классовых обществах прогресс является весьма противоречивым процессом, и зачастую он осуществлялся такими человеческими поступками и деяниями, которые сегодня по действующим сейчас этическим меркам считаются аморальными. Предшествующая история человечества полна всяческих подлостей, убийств и преступлений. Это в первую очередь следствие антагонистического характера классовых обществ, основанных на частной собственности на средства производства и поэтому неизбежно создающих общественные отношения, побуждающие людей к стремлению к личной выгоде, к эгоизму и к жажде власти. Природа человека такова, что во все времена были и будут индивидуумы, у которых негативные черты характера настолько сильны, что в определённых общественных условиях их деятельность для прогресса общества связана также с личными мотивами, такими как эгоизм, стяжательство, жажда власти и т. д., и что они при этом более или менее необузданно преследуют свои личные интересы. В революционные периоды общественного развития это происходит весьма часто.

Нет причин думать, что такие черты характера не проявляются в большей или меньше мере и у руководящих личностей коммунистических партий и социалистических государств. При этом нельзя исключать, что некоторые из этих черт временно при определённых обстоятельствах могут играть и положительную роль. Говоря по-гегелевски, диалектика исторического прогресса иногда приносит и весьма противоречивые сочетания общественных отношений и личностей, в которых знаменитая «хитрость разума» использует и такие их неприятные человеческие свойства и страсти как средство для продвижения и ускорения общественного прогресса. Я имею в виду жажду власти, мстительность, высокомерие, тщеславие, наглость и жестокость. Как мы видим, это было немаловажной чертой развития Советского Союза после смерти Ленина, чертой, неразрывно связанной с деятельностью Сталина. Необходимо объяснять этот контекст, возникший в весьма специфических условиях, вместо того, чтобы сразу диагностировать «предательство революции» или демонизировать Сталина, отрывая его от этих условий и смотря на него как на будто бы свободно парящего индивидуума, что зачастую происходило вследствие откровений XX съезда.

Доменико Лосурдо критиковал этот подход как немарксистский4, и я с этим согласен. Для объяснения гибели социализма он не хочет использовать категории «крах» и «предательство», а предпочитает называть всю историю социализма историческим «учебным процессом». И это тоже совершенно верно. Вся история социализма начиная с Октябрьской революции — большой процесс получения опыта, учебный процесс, а также процесс идущего вперёд познания, который, к сожалению, не шёл с необходимой интенсивностью и не привёл к результатам, которые предотвратили бы гибель социализма.

Однако в весьма интересных соображениях Лосурдо я не нахожу некоторых пунктов, которые для меня сегодня весьма важны. А именно, прежде всего: как нужно судить о деятельности Сталина с учётом исторических условий и последствий его теоретической и практической деятельности — как с исторической, так и с моральной точки зрения?

Эти вопросы у итальянского профессора философии остаются как будто в полутени и без ясного ответа, и из-за этого может возникнуть впечатление, будто для коммунистического движения нет проблемы в том, что определённая личность в партии и над партией приобретает почти неограниченную власть, присваивает себе политико-идеологическое и теоретическое право на единственно верное мнение, с помощью чего руководит КПСС и Советским Союзом в течение тридцати лет.

Постоянное повторение политиками и апологетами империализма того, что «западный мир» и в особенности НАТО являются «сообществом ценностей», всё же не может завуалировать реальные черты и реальные цели империалистической политики. При трезвом их анализе очень скоро выявляются реальные интересы, приукрашиваемые якобы ценностями, и раскрывается их лицемерие. Реальностью этих якобы ценностей является то, что жестокие экономические, политические и военные средства, которыми они навязываются, ввергли значительные части мира в хаос и нищету.

Однако трудная проблема, которая заслуживала бы отдельного исследования, состоит в вопросе, по каким причинам общественный прогресс и в Советском Союзе смог приобрести такие черты, которые характерны для антагонистического классового общества. При этом, конечно, речь идёт и о «родовых пятнах» старого общества, которые были глубоко впечатаны в мышление и поведение людей. Разумеется, такая общая и в частности культурная отсталость старой России сыграла в этом большую роль, но этого всё же недостаточно для удовлетворительного объяснения. При этом необходимо учитывать такие факторы, как общую одичалость и ожесточение нравов во времена войны и гражданской войны, потерю в связи жестокостью гражданской войны уважения к каждой отдельной человеческой жизни, тенденцию к милитаризации многих сторон жизни, неправомерное приравнивание классовой борьбы к войне и влияние всех этих и других обстоятельств на человеческую психику, на мышление, чувства и поведение людей. Очевидно, речь идёт не только об общественной, но и о социально-психологической и в отдельных случаях индивидуально-психологической проблематике, нуждающейся в более глубоких исследованиях для понимания этих событий.

Таким образом, моральные оценки и суждения в связи с общественным процессом развития касаются исторических субъектов, то есть людей, творящих свою историю, и в первую очередь личностей, сыгравших важную роль вождей общественных движений и организаций, партий и государств. Они ответственны за свои действия и потому должны быть подвергнуты не только суду успеха, но и моральному суду человечества.

Однако это применимо ко всем общественным формациям, и в особенности к капитализму. Политики и идеологи буржуазного общества, чьи голоса срываются на визг, когда они кричат о моральном возмущении сталинскими преступлениями, стремясь этим дискредитировать социализм вообще, могли бы озаботиться и судом над численно и по объёму гораздо более обширными и разрушительными преступными деяниями руководящих личностей всей капиталистической эры5. Лучше бы они подмели у своей собственной двери, вместо того, чтобы предписывать, как нужно судить социализм.

Для коммунистического и социалистического движения из столь противоречивого развития истории реального социализма вытекает как следствие необходимость подвергнуть беспристрастному объективному анализу весь процесс развития Советского Союза: каковы были причины того, что в его развитии произошли не только серьёзные положительные достижения, но и искажения социалистической политики и общества, а также марксистской теории научного социализма; и из каких объективных и субъективных факторов в КПСС и в социалистическом обществе Советского Союза смогла возникнуть подавляющая и диктаторская система правления.

Эта система правления и её методы и инструменты связаны в основном с деятельностью Сталина как генерального секретаря КПСС с 1922 по 1953 г. и его руководящей группы, получив поэтому название «сталинизм». Это понятие происходит как из коммунистического движения, так и из политико-идеологического арсенала фанатичных противников социализма. Независимо от того, принимаем мы или не принимает это понятие, хотим ли или не хотим использовать его, остаётся фактом, что сталинская политика связана не только с деформациями социализма и марксизма через принуждение, насилие и террор, но и с неопровержимыми успехами социализма. Мы должны учитывать этот факт, его нельзя вычеркнуть ни из истории, ни из исторического сознания, неважно, как мы хотим его называть. Мы должны найти его причины, проанализировать его воздействие на всё развитие социализма и коммунистического движения, и при этом встаёт и такой вопрос: насколько эти деформации и извращения способствовали гибели социализма?

Ленин на четвёртой годовщине Октябрьской революции резюмировал:

«Мы ни на минуту не забываем того, что неудач и ошибок у нас действительно было много и делается много. Ещё бы обойтись без неудач и ошибок в таком новом, для всей мировой истории новом деле, как создание невиданного ещё типа государственного устройства!»

И продолжил:

«Но мы вправе гордиться и мы гордимся тем, что на нашу долю выпало счастье начать постройку советского государства, начать этим новую эпоху всемирной истории»6.

Победа Октябрьской революции, создание советского государства и строительство социалистического общества были и остаются всемирно-историческим достижением, которое всегда будет почитаться, несмотря на то, что советское общество имело недостатки, слабости и искажения и не смогло развить достаточных производительных сил, чтобы выстоять в экономическом соревновании с империализмом и обеспечить своё дальнейшее развитие.

При этом строительство социалистического общества и сильного социалистического государства создало противовес, который, в особенности после Второй мировой войны, смог поставить границы стремлению империализма править миром. Своей военной мощью, в особенности сохранением военно-стратегического равновесия, оно послужило барьером против военных авантюр воинственных кругов американского империализма и НАТО. Благодаря этому оно смогло сыграть успешную роль в сохранении мира в мировой политике. Это стало важным достижением для всего человечества, которое не должно быть забыто, поскольку народы Советского Союза принесли ради него большие жертвы.

Ленин в первые годы советской власти неоднократно указывал, что социализм в будущем должен развивать своё влияние на мировую политику в основном с помощью своей экономической силы, в связи с чем важнейшая задача экономического развития состоит в том, чтобы достичь более высокой производительности труда, чем на это способен капитализм. Только тогда социализм сможет выполнить свою гуманистическую программу, выстоять в экономическом соревновании с капиталистической системой и победить в нём. К сожалению, этот важнейший взгляд мало учитывался в политике Сталина и позднее, и потому Советский Союз, несмотря на все свои достижения, попал в заметное отставание в производительности труда. Предположение, что большой военной силы будет достаточно для сопротивления империализму, оказалось роковой ошибкой с трагическими последствиями.


1См. Andreas Reif. Ein Gespräch mit Georg Lukács. В: Die Zeit 10 апреля 1970.
2См. Hans Heinz Holz. Verkörperung der Widersprüche. В: «Unsere Zeit» от 17 декабря 1999 и в серии статей в «junge welt» от января 2000.
3В моей книге «„Сталинизм“ — исследование происхождения, сущности и последствий» я представил дальнейшие идеи в этом направлении.
4Domeniko Losurdo. Ĉu fuĝi el la historio? La rusa kaj la ĉina revolucioj hodiaŭ (MAS-libro n-ro 33) [Бегство от истории? Русская и китайская революции сегодня], с. 94; см. также Domenico Losurdo. Stalin — Geschichte und Kritik einer schwarzen Legende [Сталин — История и критика чёрной легенды], Кёльн, 2012.
5См. об этом Domenico Losurdo. Stalin — Geschichte und Kritik einer schwarzen Legende.
6Ленин В. И. К четырёхлетней годовщине Октябрьской революции. ПСС, изд. 5, т. 44, с. 148.
Tags: «Восхождение и гибель реального социализ, Козинг, книга, марксизм, перевод, социализм
Subscribe

  • Jurij German. «Rusio juna». 1.4.3

    3. Sentimas li troe! Tuj kiam ili preteris la monaĥejajn butikojn kaj eliris al la Trinitata korto de la Sija monaĥejo de sankta Antonio, kiu…

  • Jurij German. «Rusio juna». 1.4.2

    2. Batu senkompate, ĝis li krios! Sinjoro James akumuladis monon por akiri licencon pri militista rango en sia angla reĝlando. Por tio li devis…

  • Jurij German. «Rusio juna». 1.4.1

    Mensog' sur lang' de malamik', Dum mano pri malam' alarmas, En buŝo nur vantaĵoj svarmas... Lomonosov Ne amu jesanton — amu…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments