?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Взлёт и падение реального социализма. 4.4
манул
yury_finkel

4.4. Советское общество в кризисе

Состояние паралича и стагнации не изменилось и после смерти Брежнева в ноябре 1982. Но вопреки его желанию новым генеральным секретарём был избран не Черненко, а Ю. В. Андропов, который с 1967 г. руководил Комитетом Государственной Безопасности (КГБ). Этот член Политбюро был умным и энергичным человеком и, благодаря своему посту, более информированным о реальной ситуации в стране, чем кто-либо другой. На посту руководителя КГБ Андропов обладал властью, относительно независимой от генерального секретаря, из-за чего он был ещё Брежневым введён в руководящую группу. В 1967 г. он стал кандидатом в Политбюро, в 1973 полноценным членом, а в мае 1982 г. — секретарём ЦК.

Андропов видел серьёзные недостатки этой руководящей группы, но он поддерживал Брежнева и заботился о стабилизации системы, в том числе используя своё влияние на кадровую политику. Например, он предложил первого секретаря Ставропольского краевого комитета КПСС, Михаила Горбачёва, на пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству.

Оценки Андропова разнятся. Некоторые видят в нём прежде всего представителя КГБ, стремившегося к строгому и насильственному режиму, чтобы восстановить порядок в партии, государстве и обществе, порядок, который испарялся на глазах. Это сходится с тем фактом, что он сразу после занятия поста генерального секретаря начал энергично и резкими мерами противодействовать коррупции, прогулам, недисциплинированности, халатности.

Андропов сознавал, что эти шаги не касаются сути проблемы. Сутью была структура и свойства общественной системы, и было заметно, что он «прощупывал» вопросы, связанные с ней. Он понимал, что доминирующие в Москве идеи о социализме и в особенности слишком высокая оценка реального уровня развития советского общества должны срочно исправляться. В фундаментальной теоретической статье в «Коммунисте» он писал, что нужно внести ясность в вопрос, на какой ступени развития социалистического общества находится Советский Союз. Это были — так же, как и в статье Молотова в 1954 г. — новые звуки, и из них могла появиться новая мелодия, то есть исправленная и углублённая концепция социализма. Но Андропов был серьёзно болен и умер в феврале 1984 г. Это не дало ему реализовать планы по оздоровлению и стабилизации советского общества.

Почти 73-летний Черненко, имевший серьёзное заболевание лёгких и политически не получавший от этого выгоды, теперь всё-таки стал генеральным секретарём ЦК КПСС. Это для Советского Союза стало ещё одним шагом в пропасть. Возможно, большинство старых членов Политбюро считало, что слабый Черненко не сможет сделать ничего опасного против них, и потому они вознесли его наверх. Лигачёв писал:

«...после „года Андропова“ наступают новые времена. Впрочем, точнее было бы сказать: не новые, а старые. „Брежневский экипаж“ членов ПБ сохранился почти полностью, и многое стало возвращаться на круги своя»1.

Лигачёв характеризовал Черненко так:

«Константин Устинович был классическим аппаратчиком — как говорится, с головы до пят, до мозга костей. Десятилетиями работал он в кабинетах, на почтительном расстоянии от живой, реальной жизни — вместе с Л. И. Брежневым был в Молдавии, потом в ЦК, потом в Верховном Совете СССР, потом снова в ЦК. На этом аппаратном пути Черненко добился несомненного успеха, я бы сказал, он был виртуозным аппаратчиком — со всеми минусами этой профессии для политического деятеля, но в то же время и с плюсами. Может быть, следовало бы сказать так: пока Черненко оставался в тени Брежнева, аппаратное искусство было сильной его стороной. Но когда он начал перевоплощаться в самостоятельного политического деятеля, оторванность от жизни в целом сослужила ему худую службу»2.

То, что Лигачёв сформулировал очень сдержанно, открытым текстом называлось так: Черненко ничего не знал о практической жизни, так как он провёл всё своё профессиональное время как слуга Брежнева в учреждениях. Он никогда не видел предприятия изнутри, никогда не руководил парторганизацией на низовом уровне, он был чистым «кабинетным политиком», и Лигачёв не мог не констатировать: «ни по состоянию здоровья, ни по своему политическому и жизненному опыту он не был готов к тому, чтобы занять пост Генерального секретаря ЦК КПСС»3.

Лигачёв считал, что этот пост стал несчастьем для Черненко. Но он не сказал, каким несчастьем это стало для Советского Союза. Не удивительно: он сам был секретарём ЦК с 1983 г. и с 1985 также членом Политбюро, то есть он был причастным к этому.

Политбюро, по какой бы то ни было причине, избрало Черненко, но формальные выборы на пост генерального секретаря должны были происходить на пленуме ЦК, так как именно ЦК по уставу был высшей инстанцией между партийными съездами. Почему ни один член ЦК не имел смелости выступить против этой очевидно бесполезной кандидатуры и таким образом воспрепятствовать этому выбору? Политбюро по уставу было органом Центрального Комитета и подотчётно ему. Но это была лишь сухая теория, на практике вся власть концентрировалась в Политбюро, а Центральный Комитет был лишь исполнителем Политбюро. Задачи ЦК и его членов ограничивались формальным утверждением решений Политбюро. Вместо обсуждения важных вопросов партийной политики, вместо критического обсуждения проблем высказывались заявления о преданности генеральному секретарю и восхвалялась его мудрая политика. Выступавшие были заранее отобраны и проинструктированы, тексты были подготовлены и одобрены.

Выбор Черненко был не только общественным и личным несчастьем, но и прежде всего показателем уже достигнутой степени политического, идеологического и морального падения малочисленной руководящей клики, которая без учёта настоящих нужд и потребностей страны цеплялась за власть.

Поскольку Черненко из-за своей болезни даже не мог вести заседания Политбюро, он передал эту задачу самому молодому члену этого органа. Это был Горбачёв, который всеми силами старался поставить срочные вопросы в повестку дня, но не преуспел в этом. Время правления Черненко длилось всего лишь год, он умер в марте 1985 г. По предложению Громыко, который с 1973 г. входил в Политбюро, Горбачёв стал его преемником.

Горбачёву досталось очень трудное наследство. Он сознавал, что нельзя было продолжать прежнюю политику и что были срочно необходимы коренные перемены. Советское общество должно было быть реформировано во всех областях, если оно хотело выйти из глубокого кризиса и вновь обрести способность к развитию.

Но как это должно быть сделано, не знал ни генеральный секретарь, ни любая другая умная голова в Москве. Не было продуманных идей; их ещё прежде надо было создать. Это оказалось чрезвычайно затруднительно как в теоретическом, так и в практическом отношении, и так продолжалось довольно долго, до тех пор, пока не появилась некая линия, которую назвали «перестройкой». Эта концепция сразу после некоторых начальных успехов показала себя мало продуманной, противоречивой и в определённых пунктах даже хаотичной, так что это привело не к укреплению социалистического общества, а к его дезорганизации и эрозии. В конечном счёте эта «линия» ускорила гибель и самоуничтожение социализма.

Пока Горбачёв в своей политике следовал цели сохранения социализма, сталинская модель социализма — сознательно или несознательно — оставалась теоретическим фундаментом и эталоном его идей и его практических мер. Когда в октябре 1987 г. в Москве торжественно праздновалась 70-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции, он утверждал, что КПСС непоколебимо следует исторической цели установления коммунистического общества. О пересмотре партийной программы, принятой при Хрущёве в 1961 г. он заявил, что её цель перехода от социалистического общества к высшей фазе коммунизма была правильна и остаётся правильной, хотя нужны некоторые коррективы и уточнения в отношении временных рамок, необходимых для этого, и в отношении конкретных шагов и мер. Это означало, что и Горбачёв, так же, как и все его предшественники, стоял на почве сталинского «марксизма-ленинизма», согласно которому социалистическое общество является лишь относительно короткой переходной стадией.

В конечной фазе перестройки Горбачёв всё более удалялся от социализма, поскольку он не мог провести чёткую грань между социализмом и сталинизмом. Недостатки и негативные влияния до сих пор не преодолённого сталинизма всё более проявлялись в кризисной ситуации, в которой Коммунистическая партия, как и социалистическое общество, всё более подвергалась эрозии и начала распадаться. Теперь поверхностное отношение к собственной истории, начиная с XX съезда 1956 г., мстило за себя. Критический анализ деформаций и фальсификаций марксистской теории и социалистической политики обрывался в самом начале, а затем подавлялся; из-за этого нельзя было выработать пригодные решения для преодоления важныеших недостатков и искажений социалистического общества. Внезапная отмена всех прежних табу под лозунгом «гласности» очень быстро привела к огромной волне антикоммунистических фальсификаций истории КПСС и Советского Союза. Под предлогом «разнообразия мнений» распространился оголтелый сенсационный антисталинизм. Преодоление сталинизма теперь фактически отождествлялось с ликвидацией социализма, то есть вместе с водой выплёскивался и ребёнок.

Руководящая группа вокруг Горбачёва оказалась неспособна осуществить внятную критику сталинизма и при этом решительно защитить социализм и его достижения. Руководители, защищавшие основы и принципы социализма и исходя из этого стремившиеся к обновлению социализма, публично охаивались как консервативные сталинисты, в то время как другие с Горбачёвым во главе поначалу нерешительно колебались, вместо того чтобы решительно вмешаться и выступить против любых действий, противоречащих конституции.

«Разнообразие мнений», пропагандируемое и активно поддерживаемое Яковлевым, было шлюзом, через который общество затопила и дезориентировала волна антикоммунистических взглядов, совершенно открыто направленных против социализма. Вместо того, чтобы организовать действительный плюрализм и открытые обсуждения для правильной оценки истории Советского Союза и с помощью критического и самокритического анализа подготовить идеологическую почву для оздоровления социалистического общества, Горбачёв под влиянием Яковлева капитулировал теоретически, идеологически и политически. В конце концов он перешёл на яковлевские открыто социал-демократические позиции.

Стало ясно, что в горбачёвской руководящей группе есть ренегаты, изначально видевшие цель «перестройки» в более или менее полной ликвидации социализма. Вместо того, чтобы критически проанализировать догмы Сталина, деформировавшие и извратившие марксизм, в том числе и его примитивную теорию социализма, и преодолеть их путём возврата к марксистским позициям, чтобы получить надёжную теоретическую основу для срочно необходимых преобразований, Горбачёв также ушёл от социализма и прикрылся той позицией, что своей «перестройкой» он принёс народу «свободу»4.


1Егор Лигачёв. Кто предал СССР? М., Алгоритм, 2015.
2Там же.
3Там же.
4Содержание и роль «перестройки» подробно обсуждается ниже в разделе о причинах гибели социализма.