?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Взлёт и падение реального социализма. 4.2
манул
yury_finkel

4.2. Нерешительная десталинизация Хрущёва и переход в стадию застоя

Междувластие в партии длилось два месяца, затем Н. С. Хрущёв, бывший с 1939 по 1948 первым секретарём на Украине, был избран в сентябре 1953 г. первым секретарём ЦК КПСС. Таким образом, он занял высший пост, хотя его власть из-за восстановленной теперь коллективности Президиума была ограничена. Его положение уже нельзя было сравнить со сталинским, так как для принятия важных решений он всегда должен был получать большинство в Президиуме. Хотя в Президиуме, так же, как и в ЦК, вначале проявилось очень резкое сопротивление осуждению «культа личности», в особенности резко выступали против Молотов и Каганович, было необходимо что-то делать с последствиями сталинской политики, например, при освобождении невинно осуждённых и закрытии лагерей. Некоторые видные заключённые, например, жена Молотова Полина Жемчужина, или брат Кагановича, которые были в заключении в течение нескольких лет, были освобождены уже вскоре после смерти Сталина. Слишком велико было давление, чтобы не останавливаться на этом, и поэтому сначала была достигнута договорённость собрать и обработать существующий материал, чтобы получить базу для реабилитации невинно осуждённых, в то время как большое число простых советских граждан, приговорённых к лагерям, поначалу осталось без внимания.

При этом неизбежно на публику просачивалось всё больше до тех пор секретных фактов. Под лозунгом «Назад к ленинским нормам партийной жизни» постепенно происходило осторожное дистанцирование от Сталина и его методов. Это выразилось уже в тезисах «К пятидесятилетию КПСС», опубликованных осенью 1953. Они идеологически означали определённую либерализацию, которую позднее назвали периодом «оттепели» — так называлась повесть Ильи Эренбурга, вышедшая в 1954 г. в литературном журнале «Знамя».

Хрущёв, очевидно, намеревался провести некоторую «десталинизацию» партии и всей советской системы с целью оздоровления социалистического общества. Но при этом он встретился с различными ограничениями. Первым из них был он сам. Несмотря на то, что он должен был лично ощущать себя виновным, так как не препятствовал и принимал участие во многих актах произвола и репрессиях, у него не было ясного понимания сущности сталинизма. Он не мог ни теоретически, ни практически провести чёткую границу между социализмом и сталинизмом. Второе ограничение состояло в том, что в Президиуме, в ЦК и в слоях функционеров партии и государства проявилось заметное сопротивление отходу от Сталина и его политики. Чтобы добиться ухода от сталинизма, Хрущёв должен был изворачиваться и маневрировать, а возможно, и оказывать давление и шантажировать опубликованием весьма неприятных фактов.

Нужно учитывать всё это, если мы хотим дать справедливую оценку действиям Хрущёва. Он, несомненно, имел достаточно смелости, чтобы начать эту борьбу, несмотря на всё сопротивление. То, что это произошло нерешительно и непоследовательно, было вызвано объективными и субъективными затруднениями, которые он не смог преодолеть.

«Десталинизация» Хрущёва во многих отношениях была недостаточна, так как она не была продумана в своей реализации и тем более в учёте последствий, но она в то же время была и неправильной, поскольку декларировала, что все акты произвола, репрессии, а также деформации и искажения в партии и в обществе имели причиной отрицательные черты характера Сталина. Из-за того, что Сталин был представлен единственным виновником, то есть козлом отпущения, все его бывшие сообщники — среди которых был и сам Хрущёв — могли спрятаться за ним и тем самым скрыть свою ответственность. Но важнее было то упущение, что общественные и политические основы этих опасных извращений Коммунистической партии и советской власти не были исследованы. Они сохранялись и дальше, хотя наиболее очевидные эксцессы были ликвидированы.

Остались неприкосновенными сталинские оценки внутрипартийных дискуссий 1920-х и 1930-х гг. Руководители партии, ложно обвинённые и приговорённые за измену и за шпионаж в пользу империалистических держав, такие как Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Томский, Радек, Раковский, Смилга, Преображенский, Серебряков и другие, не были реабилитированы. О них продолжали молчать, как при Сталине. Хрущёв продолжал считать их осуждение правильным, поскольку они выступали против сталинской линии партии. Однако он считал, что не нужно было их сразу расстреливать, длительного заключения было бы достаточно.

Система, созданная Сталиным, сохранялась в своём ядре, так как она по сути отождествлялась с социализмом. Поскольку причины всех деформаций социализма виделись в «культе личности», считалось, что нужно всего лишь несколько исправлений, чтобы устранить отклонения в развитии. Так, одним из первых решений в экономической политике было ускорение развития лёгкой промышленности, чтобы значительно повысить производство продуктов потребления.

Теоретические взгляды Сталина продолжали принадлежать к основам «марксизма-ленинизма», и тщательный анализ его взглядов, во многих отношениях исказивших марксизм, вначале вообще не делался, хотя Сталина уже не называли «классиком» марксизма. Его фальсификация истории ВКП(б) в «Кратком курсе» была лишь слегка подправлена. Только при подготовке XX съезда, который должен был произойти в феврале 1956 г., Хрущёв захотел перейти к более широкому обсуждению Сталина и его политики. Он поручил секретарю ЦК и кандидату в Политбюро П. Н. Поспелову (1898–1979) подготовить материалы для этого. Эти материалы позднее были переработаны секретарём ЦК Д. Т. Шепиловым (1905–1995) и затем дополнены Хрущёвым.

Но Президиум отказался поставить это выступление в повестку дня съезда. Хрущёв смог добиться лишь права выступить с этим докладом на закрытом заседании после окончания публичной части съезда, что позднее, после конца СССР, служило аргументом для отрицания действительности и подлинности текста1.

Не было сделано глубокого марксистского анализа путей развития советского общества, по которым оно шло до того времени, и поэтому выводы, сделанные из исторического опыта, были чрезвычайно поверхностны. Требуемый возврат к «ленинским нормам» и в целом ко взглядам Ленина во многом оставался лишь словами и не годился для проведения более глубоких преобразований общественной и политической системы. Поскольку хрущёвское руководство не имело ясных идей о реальных причинах деформаций и искажений советского общества, то и его практическая политика оставалась без ясной линии. Она была прагматически-утилитарной, зачастую колеблющейся и непредсказуемой, конечно, направленной на проведение необходимых улучшений, но не достигавшей долговременного эффекта. В конечном счёте и здесь доминировал субъективизм, который выражался в малопродуманных решениях и прежде всего в нереалистических целях.

Уже конфликт по поводу повестки XX съезда в 1956 г. показал, что сопротивление хрущёвской линии десталинизации усилилось и его позиции ослабли. Вскоре после этого съезда его противники перешли в общую атаку и Президиум в его отсутствие большинством решил снять Хрущёва с поста первого секретаря и вообще ликвидировать этот пост.

Для этого был ряд причин, среди которых — и многочисленные действия Хрущёва на основе личного авторитета, и неудачи в его политике. Но главным мотивом для его отставки в 1957 г. было его отношение к Сталину и к сталинизму. Однако Хрущёв не сдался. Он смог сразу же созвать заседание ЦК и привезти в Москву на самолётах многих членов ЦК из республик с помощью министра обороны маршала Жукова.

Если раньше решения Политбюро без возражений подтверждались ЦК, то теперь возвращение к «ленинским нормам» всё же изменило положение. По уставу именно Центральный Комитет был высшей инстанцией, принимающей решения между партийными съездами, а не Политбюро, и ЦК, избранный XX съездом, имел достаточно сил и сознательности, чтобы использовать свои полномочия. Хрущёв смог перетянуть большинство ЦК на свою сторону, благодаря чему ЦК отменил решение Президиума, осудил противников Хрущёва как «антипартийную группу» и вывел их вождей из партийного руководства. Они были усланы подальше: Молотов был назначен послом в Монгольской Народной Республике, Маленков стал директором ГЭС в Казахстане, а Булганин — председателем совнархоза в Ставрополе, где позднее начинал свою политическую карьеру некто Михаил Горбачёв.

Во всяком случае, уже не происходило кровавой мести, и это был, по сравнению со сталинской эпохой, без сомнения, большой прогресс на пути к более правовому государству и к большей юридической безопасности, так как внутрипартийные дискуссии уже не считались наказуемым правонарушением. Несколько противников Хрущёва, которые лишь присоединились к инициаторам, даже продолжали оставаться в руководстве, чтобы избежать впечатления, что большинство против курса XX съезда. В этом решении проблемы решающую роль сыграл М. А. Суслов (1902–1982), который ещё во времена Сталина был секретарём ЦК и впоследствии на посту руководителя секретариата ЦК играл очень важную роль в качестве «серого кардинала».

После победы над своими противниками Хрущёв укрепил свои позиции во власти; он занял пост председателя Совета Министров, после того как дискредитированный Булганин потерял его. Таким образом, по доброй сталинской традиции высшие посты вновь были сосредоточены в одних руках. Проекты 1953 года о разделении постов были к тому времени забыты, и этот шаг соответствовал внутренней логике сталинистской системы власти. Не играло роли и указание Ленина о необходимости разделения партийного и государственного руководства, несмотря на всяческое взывание к «ленинским нормам»; возможно, о нём даже и не знали, ведь кто в руководящей верхушке дал себе труд изучить тома собрания сочинений Ленина?

Теперь Хрущёв начал, опираясь на большинство в Президиуме и в ЦК, подходить к более крупным реформам с целью развития социалистического общества. Он начал экономическую реформу, которая ослабила жёсткую централизацию. Во всех республиках и областях были созданы советы народного хозяйства, которые должны были руководить экономикой. Хотя таким образом удалось пробудить больше инициативы для лучшего использования ресурсов республик и областей, с другой стороны оказалось, что вместе с этим пробудился и местный эгоизм и пренебрежение потребностями государства в целом. Очевидно, эта реформа не была достаточно продумана, и она не привела к ожидавшимся результатам, поэтому она вскоре была свёрнута. Несмотря на это, нужно признать, что в то время промышленное производство постоянно росло и что это также стало заметно по снабжению населения продуктами потребления и по улучшению предложения в магазинах. Хрущёв также занялся жилищной проблемой и организовал большую программу строительства в Москве и во многих других городах. Возникли новые жилые кварталы с домами, соответствовавшими средней норме, и нехватку жилья удалось смягчить, хотя ещё не устранить полностью. Обычно пятиэтажные панельные дома с максимум 65 метрами жилплощади на семью в народе назывались «хрущёвками»; до 1970 г. благодаря им жильё получили 132 миллиона человек. Когда в 2017 г. некоторые блоки в Москве начали демонтировать, чтобы освободить место для постройки фешенебельных жилищ, возник массовый протест.

Хрущёв хотел также решить постоянную хлебную проблему, которую ещё Сталин неоднократно объявлял решённой. Для этого нужно было возделать гигантские степные районы за Волгой и в Казахстане. Специалисты по земледелию предупреждали, что эти почвы будут давать урожай только в течение короткого времени, а потом потребуют чрезвычайных затрат. Однако проект был запущен с большим вложениям средств и с большим энтузиазмом. Сначала поднятая целина дала хорошие урожаи, но, к сожалению, прогнозы оправдались, урожаи вскоре стали мизерными.

В то время также была осуществлена финансовая реформа и введён новый рубль, так что вновь можно было считать копейки. Успехи СССР в космической технике (в 1957 г. первый спутник, в 1959 г. первый космический аппарат, посланный к Луне, в 1961 г. первый полёт человека в космос и т. д.) поднял самооценку советского общества и укрепил идею, что социализм превосходит капитализм. Достижения в ракетной технике, особенно производство межконтинентальных ракет для целей обороны, создали у населения ощущение большей безопасности.

В начале 1960-х гг. удалось во многих отношениях укрепить советское общество, хотя основная структура сталинистской системы продолжала существовать без изменений. Однако казалось, что на этом пути возможен дальнейший прогресс. Не зря тогда авторитет Хрущёва достиг кульминации2.

Важную роль играло и то, что Хрущёв, осознав, что прямой угрозы войны нет, попытался прекратить курс конфронтации в отношениях с США и стремился к политике «мирного сосуществования», добившись первой разрядки в международных отношениях. Но это стало возможным и потому, что Вашингтон воспринимал Москву как равного партнёра, поскольку в то время существовал примерный военно-стратегический паритет между обеими сторонами. Прямая военная конфронтация означала бы уничтожение обоих государств, включая США, и, возможно, жизни во всём мире.

Утверждение, что это означало переход Хрущёва к «ревизионизму», бессмысленно и совершенно безосновательно. Политика мирного сосуществования была необходима и правильна, хотя Хрущёв иногда и действовал неловко на международной арене. Это совпадало и с идеями Ленина, который неоднократно говорил, что социалистическое государство долгое время должно будет жить в сосуществовании с капитализмом.

Имея в виду движение к цели, Хрущёв поручил комиссии разработать новую партийную программу, в которой стратегической задачей было поставлено в течение двадцати лет выполнить переход к более высокой фазе коммунистического общества. Программа была принята в 1961 г. на XXII съезде. В ней очень ясно выразилось то, что Хрущёв ещё полностью находился во власти субъективизма и волюнтаризма. Социалистическое общество, несмотря на достигнутые успехи, ещё далеко не достигло той степени зрелости, которую требовала эта задача.

Производительность труда составляла примерно 50% от средней производительности труда развитых капиталистических стран и значительно отставала от производительности труда ГДР и Чехословакии. Поэтому советское общество всё ещё было лишь наполовину готовым социализмом и находилось очень далеко от окончательно построенного социалистического общества.

Реалистической задачей тогда было бы систематическое дальнейшее развитие ещё не окончательно социалистического общества, при постоянном расширении его производительных сил для повышения производительности труда. Растущее общественное богатство позволило бы преодолеть общественные проблемы: бедность и нехватку жилья, дефицит предметов потребления, дало бы возможность для дальнейшего развития систем образования и здравоохранения и т. д. И чтобы не забыть: социалистическая демократия, которая дала бы народу бо́льшие возможности свободно обсуждать общественный дела, решать и контролировать их, а также гарантировать основные права и свободы личности.

От этого советское общество было ещё очень далеко, и то, что достигнутый уровень развития уже считался базой для перехода к коммунизму, показывал лишь продолжавшееся доминирование примитивных идей сталинской модели социализма. Принятая в 1961 г. программная цель была неизбежно обречена на фиаско. Запланированных двадцати лет было совершенно недостаточно для окончательного построения социализма.

Когда я имел случай спросить члена программной комиссии, как им пришла идея выполнить это за двадцать лет, он ответил мне, что комиссия не предлагала временных рамок, а лишь зафиксировала необходимые задачи. Двадцать лет были произвольно заданы Хрущёвым. В этом факте отразилась, вопреки коллективности руководства, главенствующая власть первого секретаря и в то же время теоретический уровень этого руководства. Не говоря уже о личных амбициях Хрущёва, который, видимо, хотел увековечить своё имя через достижение коммунизма.

Хрущёвский политический курс не показывал определённую и запланированную на далёкую перспективу линию, а вновь и вновь был отмечен импровизацией, спонтанными решениями и действиями, начатыми и оставленными проектами реформ, а также волюнтаризмом как во внутренней, так и во внешней политике. Этим Хрущёв дал своим противникам достаточный повод, чтобы подготовить его свержение и реализовать его осенью 1964 г.

Они хотели прекратить критику Сталина, его политики и в целом его трактовку прошлого, и для этого во главе КПСС был поставлен Брежнев. После этого руководство КПСС в принципе перешло к умеренному сталинизму, и насущно необходимое преобразование основ системы не произошло. Это не означает, что в последующие годы произошла остановка и застой. Такое утверждение также было бы фальсификацией истории.


1Ричард Косолапов. О решениях XX и XXII съездов КПСС по вопросу культа личности и его последствий. См. И. В. Сталин. Сочинения, т. 17, М., 2001, стр. 648 и сл.
2Помню, как в те времена я ехал по Москве, и когда мы проезжали вновь построенный квартал, наш таксист с гордостью воскликнул: «Всё это наш Никита сделал!»