?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Взлёт и падение реального социализма. 4.1
манул
yury_finkel

Глава 4. Советское общество от Никиты Хрущёва до Михаила Горбачёва

Чтобы понять, в каком направлении развивалось советское общество после смерти Сталина, и почему дальнейшая история шла так, как мы её знаем, необходимо исследовать состояние социалистического общества с 1953 года. При этом можно выделить три различных периода, в течение которых советское общество достигло заметного прогресса в своём экономическом и общественном развитии. Но в конце концов источники и движущие силы исчерпались и последовали застой и гибель. Эти три периода связаны с именами Хрущёва, Брежнева и Черненко.

4.1. Сталинское наследие

Вопреки тому, как это преподносилось официально, Хрущёв на посту Первого секретаря ЦК КПСС получил от Сталина в наследство весьма тяжёлую ситуацию. В 1953 г. вовсе не существовало здоровое, стабильное и успешно развивающееся социалистическое общество, находящееся в постепенном переходе к высшей фазе коммунизма. Это, по-видимому, более-менее осознавал и Сталин. Во всяком случае, на первом заседании Политбюро Президиума ЦК КПСС 27 октября 1952 г. он выразил своё недовольство состоянием партийной работы в идеологии, промышленности и сельском хозяйстве. Он резко критиковал отдел пропаганды ЦК, партийную газету «Правда» и теоретический журнал «Большевик». Главные редакторы этих двух изданий, по его мнению, были слабы и подлежали замене (что вскоре и произошло). Он упрекал их за недостаточный теоретический уровень марксистских учёных и за их плохое знание иностранных языков; в то же время он предложил создать «Комиссию Президиума по идеологии», которая должна лучше контролировать работу теоретических журналов «Большевик», «Вопросы экономики», «Вопросы философии» и «Вопросы истории». Но Сталин был недоволен также и руководством промышленностью и сельским хозяйством1.

Советский Союз был признан мировой державой, и его международный авторитет чрезвычайно вырос. Но он основывался преимущественно на огромном вкладе СССР в победу над фашизмом и на его сильной и боеспособной военной мощи. В 1949 г. с помощью шпионажа СССР смог разрушить американскую монополию на атомное оружие, благодаря чему всего через четыре года был нейтрализован угрожающий потенциал американского империализма, связанный с исключительным обладанием атомным оружием, поскольку с этих пор стало так: кто первым жмёт на красную кнопку, тот умирает вторым. Это знали обе стороны.

Отход западных союзников от совместных договорённостей по политике обеспечения мира и агрессивный антисоветский курс США и Британии на «сдерживание» (containment) и «отбрасывание» (roll back) социализма основывалось, с одной стороны, на принципиальной враждебности, существовавшей ещё с 1917 года, а с другой — на полностью неверной оценке советских интересов и целей в послевоенное время.

Систематически возбуждаемый истерический страх перед якобы агрессией коммунизма, предполагаемое стремление Советского Союза подчинить себе всю Европу, чтобы установить коммунизм, был широкомасштабным обманным манёвром с целью заставить европейские страны войти в НАТО. В то же время эта политика была также выражением неспособности империалистических вождей к анализу реальных интересов и намерений Советского Союза. Таким образом, они в определённой мере стали жертвами своей собственной лживой пропаганды и своей плохой способности к оценкам.

Советское руководство при Сталине имело тогда совершенно другие заботы, которые легко понять, если не идти на поводу раздутых предрассудков, а трезво оценивать реальную ситуацию в Советском Союзе.

Фашистская агрессия германской армии и потери и разрушения, вызванные войной, отбросили развитие Советского Союза примерно на десять лет назад. Поэтому его главным интересом было создание в Европе порядка с надёжным миром, чтобы иметь возможность восстановить страну, города и экономику. Новый военный конфликт, например, в форме приписывавшейся экспансии до Атлантики, был совершенно не нужен народам Советского Союза. Четыре года Великой Отечественной войны вымотали страну и людей.

Хотя до смерти Сталина в марте 1953 г. бо́льшая часть материального ущерба была восстановлена и довоенный уровень производства был уже превзойдён, советское общество по своей экономической мощи сильно отставало от США. Поскольку империалистические державы после основания НАТО, этого агрессивного военного альянса, который под маской «организации по безопасности» не только вёл Холодную войну против Советского Союза, но и постоянно обострял её, Сталин после отказа на свою «мирную ноту» в марте 1952 г. пришёл к выводу, что в ближайшее время можно ожидать военного нападения. (Тем более, что с 1950 г. США воевали в Корее). Предположение Сталина, как сегодня известно, было ошибочным, поскольку стратегией империализма не был прямой военный конфликт с СССР. Это рассматривалось ещё в 1945 г., когда Черчилль в мае приказал спланировать «Операцию „Немыслимое“» («Operation Unthinkable»). Он рассчитывал на военное подчинение Советского Союза Британией и США, для чего Запад хотел вновь ввести в действие примерно 100.000 солдат бывшей германской армии. Но этот засекреченный план был отвергнут как невыполнимый, и позднее был опубликован в 1998 г.

Сразу после разрушительной мировой войны собственные народы вряд ли поддержали бы её продолжение, из-за чего стратеги Запада изменили план и теперь стремились бросить Советскому Союзу вызов длительными экономическими и политико-идеологическими мерами. Он должен был быть ограждён, изолирован, и на него должно было оказываться давление через военную угрозу, благодаря чему будут связаны экономические мощности и израсходованы ресурсы, которых будет не хватать в другом месте. Всё это надолго ляжет бременем на развитие и затруднит его.

Советское общество, несмотря на огромный прогресс в восстановлении, в отношении качества ещё не достигла решительного прогресса. Все противоречия и недостатки прежнего развития не были решены, и к ним добавились новые противоречия, вызванные последствиями войны. Это всё ещё был социализм в бедности с многочисленными проблемами и нищетой, с недостатком снабжения жизненными средствами и товарами потребления и с огромным дефицитом жилья. Сельское хозяйство совершенно не могло улучшить снабжение населения. Сталин, незадолго до своей смерти, ещё более ухудшил ситуацию тем, что он хотел обложить колхозы налогами, иногда превышавшими их валовой доход, игнорируя верные доводы министра А. И. Микояна (1895–1978).

Перед лицом этих фактов можно понять, что утверждение Сталина, будто социалистическое общество уже построено и находится на пути постепенного перехода к коммунизму, после его смерти было поставлено под вопрос. Странно, что первым против этого выступил В. М. Молотов (1890–1986) в своей статье в журнале «Большевик», вышедшей в 1954 г. В течение многих лет бывший и вновь назначенный министром иностранных дел Молотов заявил в ней, что до сих пор были созданы лишь основы социализма. Возможно, Молотов ещё в 1936 г. и в конце 1930-х годов высказывал этот взгляд Сталину, поскольку с тех пор отношение Сталина к Молотову считалось насторожённым, что выразилось в весьма частой критике его работы на посту главы правительства (1930–1941) и в конце концов в его смещении с этого поста.

Выступление Молотова в «Большевике» не только встретило возражения, но и вызвало настоящее возмущение в Президиуме КПСС, так что он должен был отозвать это утверждение. Это происшествие, однако, бросает свет и на теоретический уровень тогдашнего руководства КПСС, которое несло на себе глубокий след субъективизма и безо всяких изменений было во власти сталинских взглядов. Оно не было способно к реалистической и объективной оценке советского общества.

После конца войны возродились репрессии довоенного времени, хоть и не в прежнем объёме. Они прежде всего были направлены против настоящих и подозреваемых «коллаборантов», предавших свою страну путём сотрудничества с фашистскими оккупантами. Фактически, в тех случаях, когда это было доказано, юридическое преследование представляется правомерным. Однако формы и методы были очень сомнительны и иногда противозаконными — например, переселение целых национальностей в другие регионы Советского Союза.

Но то, что солдаты, освобождённые из немецких лагерей военнопленных, и насильно угнанные «восточные работники» при своём возвращении на родину считались предателями и иногда подвергались наказаниям, было произволом и лишь продолжало трагическую судьбу многих семей. Это было жестоко и очевидно противоречило всем принципам социализма и советского законодательства, а также элементарным представлениям о справедливости.

То же самое верно и в отношении того, что более чем два миллиона человек, осуждённых за якобы «антисоветскую деятельность», продолжали работать в лагерях.

Волна новых репрессий в конце 1940-х гг. прошла и в партии. В так называемом «ленинградском деле» несколько сотен ведущих работников ВКП(б) были осуждены и многие из них расстреляны. Карательная вакханалия, в которой главную роль играл Г. М. Маленков по поручению Сталина, оправдывалась, как обычно, выдуманными обвинениями — заговором ленинградского руководства партии против ЦК — и была направлена даже против ведущих деятелей Центрального Комитета в Москве, происходивших из Ленинграда, например, против председателя Госплана Н. А. Вознесенского и секретаря ЦК М. И. Кузнецова, ответственного за государственную безопасность. Оба члена Политбюро, возможно, рассматривались как кандидаты на более высокие посты в послесталинскую эру. Они были арестованы, осуждены и расстреляны. Инициатором интриги, по предположениям, был Маленков, которых хотел исключить прямых политических конкурентов. Он также принял важное участие в антисемитской кампании в начале 1950-х гг., инициированной Сталиным и достигшей своей кульминации в так называемом «заговоре врачей». Зимой 1952–1953 г., когда в Праге прошёл процесс Сланского, на котором 13 деятелей Коммунистической партии Чехословакии (из них 11 евреев), обвинённых среди прочего в «сионизме», были приговорены к смертной казни, некоторые из наиболее известных врачей СССР были обвинены в участии в гигантском заговоре с целью отравить высшее советское политическое и военное руководство. Вначале произошло 37 арестов, однако это число вскоре выросло до сотен. Евреи один за другим снимались со своих постов, арестовывались, посылались в лагеря, некоторые были расстреляны. Это сопровождалось показательными процессами и антисемитской пропагандой в государственных средствах массовой информации. За то, что волна террора, очевидно, затеянная Сталиным, не развилась дальше, можно благодарить лишь смерть Сталина. Вскоре после его кончины руководство заявило, что обвинения были полностью вымышлены Сталиным и его последователями. Юридическое дело было прекращено 31 марта руководителем НКВД и министром внутренних дел Лаврентием Берия; 3 апреля Президиум КПСС официально объявил арестованных свободными. Главный следователь НКВД М. Д. Рюмин (1913–1954), с 1947 г. заместитель министра госбезопасности В. А. Абакумова (1908–1954) был обвинён в фальсификации заговора, впоследствии арестован и расстрелян.

Уже эти факты характеризуют положение в советском обществе перед и сразу после смерти Сталина лучше всяких объяснений. Но это была лишь одна сторона. Другая стала видна в реакции советского населения на смерть Сталина. Стихийная скорбь миллионов во всех городах страны, в особенности в Москве, где из-за давки вокруг выставленного тела было много погибших и раненых, показала, что Сталин почитался, словно бог на земле. Это было результатом не только культа личности, длившегося два десятилетия, но и — я прошу прощения за выражение — проявлением шизофренически расколотого общественного сознания советского общества и его населения, в котором все успехи, достижения и победы были связаны лишь с личностью Сталина, а промахи, ошибки, недостатки, несправедливости и репрессии с якобы предателями и врагами. Такое состояние сознания царило не только в тогда уже многомиллионном слое интеллигенции, государственных и партийных работников, работников экономики и культуры, но и в широких слоях населения.

Сталин никак не позаботился об обеспечении упорядоченного перехода власти в случае своего ухода. То, что на XIX съезде КПСС в октябре 1952 г. — первом после 13 лет — он уже не сам выступал с докладом ЦК, а предоставил сделать это Маленкову, вовсе не означало, что он считал Маленкова своим преемником. Сталин просто физически не мог говорить так долго, это не позволяло его состояние здоровья.

Когда он открыл первое заседание ЦК после съезда, он сразу заявил, что он слишком стар, чтобы и дальше исполнять обязанности генерального секретаря и председателя совета министров. Но такие заявления об уходе были не новы, он уже неоднократно угрожал своей отставкой, чтобы выйти из щекотливых ситуаций или чтобы проверить, как отдельные члены Политбюро прореагируют на это, из чего он затем позже делал свои выводы. Поскольку он и в этот раз не сделал никаких предложений о том, кого он считает достойным поста генерального секретаря и главы правительства, то его высказывание не было воспринято серьёзно старыми членами Политбюро.

Маленков тут же подбежал к трибуне, чтобы отговорить его, так как «народ не понял бы этого», по его словам, и в этом он был горячо поддержан Берией и другими. Так что, какой другой выбор был у Сталина, кроме как уступить воле народа? Это было театральное представление, поскольку если бы Сталин действительно намеревался передать власть и ответственность, то он также предложил бы кандидата и навязал бы его. Он, кроме того, совершенно не думал уйти в отставку со своих постов после съезда, когда речь шла о выборах Президиума ЦК и Секретариата ЦК. На самом деле нельзя говорить о выборах, а лишь о том, что никто не осмеливался возражать против списков, которые Сталин вынул из своего кармана. На одной из карточек стояли имена для нового Президиума ЦК, который должен был заменить прежнее Политбюро. Не было никакого совещания или согласования об этом с прежним руководством. После того, как он зачитал имена своих избранников, он спросил, нет ли у кого-нибудь возражений. Поскольку возражений, естественно, не было, лица, перечисленные в списке, считались выбранными. Тогда он предложил нововведение: поскольку Президиум слишком велик — он состоял из 36 человек (24 члена и 12 кандидатов), — то нужно создать небольшое Бюро Президиума. Для этого у него тоже был заготовлен список, и выборы произошли таким же образом. Удивляло лишь то, что в этом списке уже не было старых членов прежнего Политбюро Молотова, Микояна и Ворошилова, и Сталин подверг Молотова и Микояна пристрастной критике на основе упрёков, очевидно, притянутых за волосы. Только посвящённые поняли, что здесь произошло, но никто не осмеливался поднять голос. Так Бюро было избрано без Молотова, Микояна и Ворошилова.

Сталин хотел избавиться от Молотова и Микояна, так как те очень часто показывали свою собственную голову, и их влияние было большим, они были важнейшими ещё живыми свидетелями и предположительно жертвами будущей «чистки». На Ворошилова, бывшего со времён гражданской войны вернейшим слугой Сталина, за что он сделал его членом Политбюро и наркомом обороны, он, очевидно, был очень зол, так как тот оказался неспособным. В качестве наркома обороны он показал себя неспособным в Финской войне 1940 г. и был снят, в Отечественной войне он не был способен руководить армией и за это специальным решением ЦК должен был быть перемещён в тыл. Хотя Ворошилов долгое время после этого формально принадлежал к Политбюро, он уже не имел права появляться на глаза Сталина: он не принимал участия ни в заседаниях, ни в собраниях на даче Сталина.

В этой конфигурации высших органов власти после XIX съезда Сталин продолжал держать все нити в своих руках. Бюро Президиума ЦК с Маленковым, Булганиным, Хрущёвым и Берией — все они были учениками Сталина, чьи карьеры начались в 1930-х или 1940-х годах — было решающим инструментом для выполнения его инструкций. Регулярные заседания Бюро Президиума ЦК не проводились; Сталин обычно собирал эту группу по вечерам на своей даче, где актуальные вопросы обговаривались за едой и питьём, что чаще всего продолжалось до раннего утра. Важнейшими фигурами в этой группе были Маленков и Берия, в то время как Хрущёв и Булганин более оставались в тени, но их отношения с Молотовым и Микояном после съезда, видимо, не были полностью разорваны.

Во всяком случае, после смерти Сталина эти двое сразу посчитали нужным вернуть Молотова и Микояна в руководящую верхушку. Они действовали решительно, дабы не создать вакуум власти, ликвидировали большой Президиум ЦК и в целом восстановили старое Политбюро с Молотовым и Микояном, чем просто проигнорировали решения ЦК, а также устав.

Они были единодушны в том, что сейчас необходимо восстановить коллективное руководство, но в отношении раздела власти они не были совершенно единодушны. Маленков должен был воспринять пост председателя совета министров — таково было, видимо, и его собственное желание, — но не было ясно, кто должен занять пост генерального секретаря, и поэтому этот вопрос был вначале отложен.

В сталинской структуре высших органов власти функции главы партии и правительства с 1941 г. были сосредоточены в одних руках, и в соответствии с этим Маленков должен был бы стать также и генеральным секретарём партии. Но этому было оказано сопротивление, поскольку существовали и другие претенденты на этот высший пост. Очевидно, Берия активно действовал в этом направлении, что у других вызвало опасения из-за его слишком большой власти и его прошлого как инструмента Сталина в репрессиях с 1938 г. «Наследники», очевидно, не думали о Хрущёве как о возможном кандидате на этот пост, но тот очень ловко сумел использовать страх перед Берией и собрать большинство против него. Решающим было то, что он смог перетянуть на свою сторону колеблющегося Маленкова. Но, очевидно, противники Берии боялись, что тот не подчинится решению президиума и с помощью сил безопасности, чьим главой он был, захватит власть путём государственного переворота; из-за чего и они тоже стремились действовать насилием. Поэтому на заседании Президиума ЦК в июне 1953 г. они арестовали Берию, обвинив его, совершенно в сталинской манере, в том, что он агент империализма, и отдали его под трибунал, приговоривший его к смерти. Приговор был исполнен в декабре 1953 г.

Естественно, всё это было полным произволом, целью которого было не допустить прихода к власти Берии. То, что его руки были запятнаны кровью, совершенно не оправдывало этих действий. Совершенно независимо от того, что и другие члены Президиума не были свободны от вины или соучастия.


1И. В. Сталин. Выступление на заседании Бюро Президиума ЦК КПСС 27 октября 1952 г. Сочинения, т. 18, стр. 588–590.