yury_finkel (yury_finkel) wrote,
yury_finkel
yury_finkel

Categories:

А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. 2.5.4 а)

2.5.4. Характер и противоречия политической системы

а) Идеи Ленина о государстве диктатуры пролетариата

Основной предпосылкой социализма, как известно, является политическая власть рабочего класса в форме социалистического государства. Это также выступает определяющим критерием при оценке социалистического характера общества. До тех пор, пока политика остаётся в руках класса капиталистов, владеющего средствами производства, невозможно назвать происходящее переходом к социалистическому обществу, совершенно независимо от того, насколько совершенно функционирует буржуазная демократия.

Тот, кто утверждает, что для достижения социализма нужно лишь дополнить эту политическую демократию социальной составляющей, пускает пыль в глаза трудящимся массам, чтобы они не осознавали реальности. Поэтому вопрос о том, какова должна быть политическая надстройка (и в особенности государство) для того, чтобы сделать возможным переход к социализму и установить социалистическое общество, имеет решающее значение.

В ходе Октябрьской революции политическая власть была завоёвана Советами под руководством большевиков. Свержение буржуазного правительства февральского режима означало переход политической власти к рабочему классу, которую тот должен был осуществлять в противоречивом союзе с крестьянством. Новое государство по своему классовому характеру было политической властью рабочего класса, поэтому и называлось диктатурой пролетариата. Оно находилось под прямым руководством Коммунистической партии, которая понимала себя как ведущую силу рабочего класса.

Партия эсеров видела себя политическим представителем крестьянства, однако принимала участие в буржуазном февральском правительстве и даже препятствовала аграрной реформе. Затем она раскололась, её революционное крыло сформировало самостоятельную партию левых эсеров и приняло участие в советском правительстве.

Советское правительство, таким образом, было коалицией из партий рабочего класса и крестьянства, что при тогдашней социальной структуре населения было вполне нормальным. Дальнейшее существование и сотрудничество такого политического представительства крестьянства в правительстве было бы вполне возможно и могло бы иметь преимущества не только в переходном периоде нэпа, но и позже, в социалистическом обществе.

Однако потом левые эсеры вышли из правительства из-за принципиального несогласия с решением о Брестском мире в 1918 г., и даже перешли к индивидуальному террору, чтобы саботировать его. Так советское правительство, пусть и невольно, стало однопартийным.

Трудно сказать, была ли позднее возможность организовать политическую партию крестьянства, которая в союзе с ВКП(б) выражала бы его интересы. Скорее всего это бы способствовало развитию советского общества.

Однако с установлением социалистической государственной власти были связаны многие непрояснённые проблемы, для которых в теории марксизма ещё не могло существовать удовлетворительных ответов, поскольку для них не было никакого практического опыта, и потому — никакого эмпирического материала. Основные идеи и положения Маркса и Энгельса основывались на анализе и обобщении многих буржуазных революций в Европе и Парижской Коммуны 1871 г. В теоретическом плане они сводились к тому представлению, что классовая борьба пролетариата в конечном счёте в ходе политической революции должна привести к уничтожению буржуазного государства, к «слому» государственной машины, составляющей «диктатуру буржуазии», и к установлению «диктатуры пролетариата».

Такая новая государственная власть будет необходима до тех пор, пока в обществе существуют классы — для подавления сопротивления свергнутой буржуазии, а затем главным образом как основной инструмент преобразования буржуазного общества в социалистическое. Лишь на более высокой фазе развития новой общественной формации, в коммунизме, когда исчезнут классовые различия, а значит, и сами классы, общественные отношения и процессы потеряют свой политический характер, так что и государство лишится своей функции и «отомрёт». Позднее Энгельс дополнил это соображением о том, что государственной формой диктатуры пролетариата скорее всего будет «демократическая республика».

В качестве практического опыта Маркс приводил пример Парижской Коммуны 1871 г., в которой он увидел форму диктатуры пролетариата и стиль работы которой считал в некоторых отношениях моделью будущего социалистического государства. Поэтому было совершенно естественно, что Ленин непосредственно перед Октябрьской революцией плотно занялся этой проблематикой. В своей книге «Государство и революция» (написанной в августе и сентябре 1917) он попытался исследовать и прояснить теоретические и практические вопросы новой пролетарской государственной власти. При этом он с самого начала столкнулся с серьёзными затруднениями, так как именно марксистская концепция государства не только мало принималась во внимание теоретиками Второго Интернационала, но и во многих отношениях была ими опошлена и искажена.

На этой основе Ленин попытался с учётом опыта русской революции 1905 года и Февральской революции 1917 года исследовать, каким образом буржуазно-демократическая революция может быть продолжена до завоевания политической власти рабочим классом. Главным вопросом здесь стало то, как именно можно уничтожить, свергнуть, «разбить» буржуазное государство, чтобы создать новое пролетарское государство, и в какой форме последнее должно быть реализовано на практике.

Ленин исходил из мысли, что в русской революции форма диктатуры пролетариата уже стихийно возникла в виде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Здесь революционный опыт уже превзошёл опыт Парижской Коммуны, поскольку такие Советы в буржуазно-демократической Февральской революции сразу превратились в политические органы трудящихся. Уже на этом этапе революции они могли бы заступить на место свергнутого царского правительства и взять власть для реализации важнейших требований буржуазной демократии в то время, пока колеблющиеся представители буржуазных партий ещё только пытались создать свой «Комитет для водворения порядка». Но поскольку Петроградский Совет первое время находился под руководством меньшевиков и эсеров (большевики тогда были ещё в меньшинстве), он добровольно передал власть созданному тогда буржуазному Временному правительству под руководством кадетов, ограничившись, в рамках некоего «двоевластия», «контролем за правительством», поскольку главным образом именно меньшевики защищали догматический взгляд, что в буржуазной революции власть должна взять буржуазия.

Несмотря на это, Ленин был твёрдо убеждён, что после завоевания политической власти рабочим классом Советы станут новой формой государственной власти — диктатуры пролетариата. По его мнению, для этого было необходимо, получить большинство в Советах, а затем реализовать лозунг «Вся власть Советам!».

С другой стороны, требование передать власть Совету, который вовсе не желает её и отказывается брать на себя ответственность, было настолько очевидно бессмысленным и бесполезным, что могло служить лишь манёвром для отвлечения внимания. Однако после того, как на выборах Петроградского Совета большевики завоевали большинство, получив пост председателя (им стал Троцкий), теперь уже меньшевики и эсеры требовали создания правительства из всех «советских партий», то есть и из меньшевиков и эсеров, продолжавших оставаться в буржуазном правительстве.

Ленин отверг это требование, назвав его хитрым манёвром — тем более, что эти партии уже не имели большинства в Совете:

«Но лозунг: „власть Советам“ очень часто, если не в большинстве случаев, понимается совершенно неправильно в смысле: „министерство из партий советского большинства“, и на этом глубоко ошибочном мнении мы хотели бы подробнее остановиться. „Министерство из партий советского большинства“, это значит личная перемена в составе министров, при сохранении в неприкосновенности всего старого аппарата правительственной власти, аппарата насквозь чиновничьего, насквозь недемократического, неспособного провести серьёзные реформы, которые в программах даже эсеров и меньшевиков значатся»1.

В таком случае, пишет Ленин дальше, «власть Советов» стала бы лишь иной формой буржуазного правительства, нисколько не изменив политического соотношения сил, так как и меньшевики и эсеры решительно против дальнейшего развития революции в сторону социализма. Поэтому Ленин пишет далее:

«„Власть Советам“ — это значит радикальная переделка всего старого государственного аппарата, этого чиновничьего аппарата, тормозящего всё демократическое, устранение этого аппарата и замена его новым, народным, т. е. истинно демократическим аппаратом Советов, т. е. организованного и вооружённого большинства народа, рабочих, солдат, крестьян, предоставление почина и самостоятельности большинству народа не только в выборе депутатов, но и в управлении государством, в осуществлении реформ и преобразований»2.

В дальнейших размышлениях об организации, функциях и способах осуществления диктатуры пролетариата Ленин основывается на высказываниях Маркса об опыте Парижской Коммуны. При этом он подробно разъясняет ряд основополагающих вопросов об отношении социалистической революции к государству, указывая ориентиры для практического формирования государства диктатуры пролетариата в России. Это касается таких проблем, как соотношение диктатуры пролетариата и демократии, необходимость пролетарского государства как в переходном периоде к социализму, так и в последующем периоде строительства социалистического общества, а также условий последующего «отмирания» государства в коммунистическом обществе.

В отношении функций, структуры и стиля работы новой государственной власти имелся целый ряд идей и положений, часть которых позднее оказалась полезной, а часть — невыполнимой. Исходным пунктом для Ленина стало следующее положение:

«Пролетариату необходима государственная власть, централизованная организация силы, организация насилия и для подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле „налаживания“ социалистического хозяйства»3.

Акцент определённо ставился на втором пункте, так как подавление сопротивления экономически и политически лишённой власти буржуазии ослабевает в той же мере, в которой укрепляется социалистическая государственная власть и в которой новое общество продвигается на пути собственного построения. И хотя этого не произойдёт без подавления и ограничения демократии в отношении определённого меньшинства, однако это временное положение, которое в то же время для широких масс трудящегося населения из рабочих и крестьян знаменуется значительным расширением демократии, поскольку теперь они, как пишет Ленин, впервые получают возможность активного участия в формировании государственной политики в Советах и в других формах.

Устранение буржуазной государственной машины прежде всего означает устранение бюрократического правления чиновников, стоявших над народом, и замену их выборными представителями трудящихся, которых, кроме того, можно сменять. Ленин видел в этом важную демократическую черту социалистического государства:

«Полная выборность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной „заработной плате рабочего“, эти простые и „само собою понятные“ демократические мероприятия, объединяя вполне интересы рабочих и большинства крестьян, служат в то же время мостиком, ведущим от капитализма к социализму. Эти мероприятия касаются государственного, чисто политического переустройства общества, но они получают, разумеется, весь свой смысл и значение лишь в связи с осуществляемой или подготовляемой „экспроприацией экспроприаторов“, т. е. переходом капиталистической частной собственности на средства производства в общественную собственность»4.

Однако Ленин не питал иллюзий, будто новое государство сможет сразу же отказаться от всех чиновников, поскольку выборные народные представители, прежде чем занять посты, сперва должны быть включиться в непривычную для них работу.

«Об уничтожении чиновничества сразу, повсюду, до конца не может быть речи. Это — утопия. Но разбить сразу старую чиновничью машину и тотчас же начать строить новую, позволяющую постепенно сводить на нет всякое чиновничество, это не утопия, это — опыт Коммуны, это прямая, очередная задача революционного пролетариата»5.

Ленин был убеждён, что в перспективе не только большинство трудящихся, но и все рабочие и крестьяне смогут принимать участие в руководстве и управлении государственными делами. Он видел, что важные предпосылки для этого уже возникли в капиталистическом обществе.

«Развитие капитализма, в свою очередь, создаёт предпосылки для того, чтобы действительно „все“ могли участвовать в управлении государством. К таким предпосылкам принадлежит поголовная грамотность, осуществлённая уже рядом наиболее передовых капиталистических стран, затем „обучение и дисциплинирование“ миллионов рабочих крупным, сложным, обобществлённым аппаратом почты, железных дорог, крупных фабрик, крупной торговли, банкового дела и т. д. и т. п.»6

Здесь важен вопрос, как именно Ленин понимал функции управления социалистическим государством и социалистической экономикой, а наряду с ними и всей общественной сферой. На этот счёт он неоднократно и недвусмысленно высказывался, что заставляет предположить, что ему это представлялось достаточно просто. Например, это видно из следующих строк:

«Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооружённые рабочие. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного „синдиката“. Всё дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну. Учёт этого, контроль за этим упрощён капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций наблюдения и записи, знания четырёх действий арифметики и выдачи соответственных расписок»7.

Даже без учёта того, что во времена российской революции около 80 процентов населения оставалось безграмотным, всё же планирование и руководство как экономикой, так и обществом не сводятся лишь к подсчёту, контролю и ведению бухгалтерии. В те годы подобное мнение было довольно распространено в социалистической литературе, его можно обнаружить и в тогдашних работах Бухарина. Но Ленин, вероятно, считал, что с дальнейшим развитием социалистического общества эти функции государства будут всё более упрощаться, и возникнет такая ситуация, «когда всё более упрощающиеся функции надсмотра и отчётности будут выполняться всеми по очереди, будут затем становиться привычкой и, наконец, отпадут, как особые функции особого слоя людей»8.

В сноске к приведённым словам Ленин подробнее разъясняет, как он себе представляет это развитие: «Когда государство сводится в главнейшей части его функций к такому учёту и контролю со стороны самих рабочих, тогда оно перестаёт быть „политическим государством“, тогда „общественные функции превращаются из политических в простые административные функции“»9.

Как позже показал практический опыт, эти скорее абстрактные мысли Ленина слишком упрощали дело, будучи достаточно далёкими от общественной реальности. Продемонстрировав свою нереализуемость на практике, в дальнейшем они уже не играли роли.

Помимо этого, Ленин также коснулся и вопроса парламентаризма, тесно связанного с буржуазной демократией. Роль парламентаризма в буржуазной политике связана со множеством аспектов, причём публичные дебаты различных партий хоть и могут иметь определённую информационную ценность, однако зачастую сводятся не более чем к шоу (там, где речь идёт о хороших ораторах). В первую очередь они предназначены для того, чтобы завуалировать действительные намерения правительства, либо же имеют своей задачей заранее подготовить народ к неприятным решениям.

Ленин оставил всё это в стороне. Сосредоточившись на классовой сущности буржуазного парламентаризма, он сформулировал довольно резко:

«Раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте, — вот в чём настоящая суть буржуазного парламентаризма, не только в парламентарно-конституционных монархиях, но и в самых демократических республиках»10.

Как видно, он проводил чёткое различие между парламентом, привычным для буржуазного государства, и «представительством» нового типа.

Буржуазная парламентская система связана с существованием слоя так называемых профессиональных политиков, которые высоко оплачиваются и якобы отвечают исключительно перед «своей совестью», а не перед избирателями, однако в конечном счёте они нужны лишь как «партийное стадо» для принятия решений соответствующих партий, поскольку чаще всего то, как они будут голосовать, решается фракционным долгом, а не их совестью. Настоящие решения в любом случае принимаются не в парламенте, о них договариваются и их принимают на самом высоком уровне власти — чаще всего в коалиционных переговорах глав правящих партий; затем депутатов «убеждают» единодушно голосовать за соответствующее решение. «Свобода совести» в таких случаях обрабатывается и тренируется в ходе так называемых пробных голосований фракций до тех пор, пока большинство голосов в парламенте не станет гарантированным.

Этот буржуазный парламентаризм имеет перед собой основную задачу создавать впечатление, будто народ как суверен сам принимает решения при помощи своих «представителей»; поэтому эта форма чрезвычайно полезна для осуществления экономической и политической власти капитала в «демократической» манере. То, что такой парламентаризм не согласуется с социалистической демократией, должно быть совершенно ясно, но чем его заменить? На этот вопрос Ленин ответил, что будут существовать представительные, то есть выборные, органы, полномочные, в согласии с волей избирателей, публично обсуждать будущие решения и принимать их, без превращения это в высокооплачиваемую постоянную профессию.

Государство тесно связано с правом — оно нуждается в конституции и законах, которые нормируют и регулируют важнейшие отношения граждан в соответствии с основными интересами правящих классов. Поэтому неизбежно встаёт вопрос: во что должно превратиться буржуазное право, когда буржуазное государство сменится социалистическим?

Право — это институт, неотделимо связанный с государственной властью, поскольку действующие законы и основанные на них решения законодательной власти должны проводиться в жизнь и выполняться исполнительными органами, а в случае необходимости — навязываться принудительными государственными мерами. Сколь-нибудь заметное неподчинение суд карает наказанием, которое позднее отбывается в государственных местах лишения свободы.

Означает ли это, что буржуазное право будет ликвидировано с ликвидацией буржуазного государства? Это непростой вопрос, так как буржуазные юридические нормы и законы отражают и фиксируют в первую очередь буржуазную частную собственность на средства производства, и в этом право является инструментом власти имущих классов.

Однако оно этим не исчерпывается, поскольку в то же время содержит и значительное количество правил и норм, возникших за долгое время общественной жизни, нормирует и регулирует важные человеческие взаимоотношения, формы поведения, которые важны для совместной жизни людей во всяком человеческом обществе. Многие из них происходят ещё из римского права и вошли в большинство сводов законов буржуазных государств.

Несомненно, Ленин имел в виду это важное различие, когда писал:

«Таким образом, в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) „буржуазное право“ отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам производства. „Буржуазное право“ признаёт их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Постольку — и лишь постольку — „буржуазное право“ отпадает. Но оно остаётся всё же в другой своей части, остаётся в качестве регулятора (определителя) распределения продуктов и распределения труда между членами общества»11.

Если исходить из этих высказываний, то Ленин, очевидно, считал, что социалистическое общество будет иметь юридическую систему, которая должна ликвидировать решающую часть буржуазного законодательства, заведующую собственностью на средства производства, но которая всё же может сохранить остальные свои части в будущем. Это соответствует замечаниям, которые сделал Маркс по этому вопросу в «Критике Готской программы», обратив внимание, что всякое право должно рассматривать людей равными, даже когда они от природы не равны. Однако это юридическое равенство формально — оно действует лишь как равенство перед законом — и потому не касается фактического социального неравенства людей в классовом обществе. Но что касается юридического равенства, то не существует более высокой ступени, и в этой мере буржуазное право во многих отношениях может оставаться действительным и при социализме. Однако социализм преодолевает его в том, что он всё более дополняет и совершенствует формальное равенство шагами к социальному равенству.

Впрочем, позднее практические нужды и юридический опыт социализма показали, что удобнее упростить зачастую слишком сложное и необозримое сохраняющееся буржуазное право, переформулировав его в соответствии с нуждами социалистического общества. Так возникла «социалистическая система права», в которой общезначимые части буржуазного права были как бы «сняты» (то есть подняты диалектическим развитием) через привязку к новым социалистическим правилам и нормам. Это оказалось целесообразным и из-за длительности существования социализма как общественной системы.

Состояние общества, в котором все классовые различия и сами классы ликвидированы, достижимо после неопределённо долгого исторического процесса лишь в коммунистическом обществе, в котором будет реализовано и полное социальное равенство. Но тогда и право вместе с государством станут излишними, поскольку уже никакие отношения людей не будут носить политического характера, отношения власти исчезнут, а люди будут регулировать свои общие дела в ассоциации равноправных индивидуумов в форме самоуправления. Нормы и правила цивилизованных взаимоотношений равноправных людей тогда настолько укрепятся в их сознании и поведении, что будут рассматриваться как сами собой разумеющиеся, а подчинение им будет обеспечиваться силой общественного мнения.

Примерно таковы были в то время, и не только у Ленина, теоретические представления о государстве и праве.


1Ленин В. И. Один из коренных вопросов революции. ПСС, изд. 5, т. 34, с. 202.
2Там же.
3Ленин В. И. Государство и революция. ПСС, изд. 5, т. 33, с. 26.
4Там же, с. 44.
5Там же, с. 48.
6Там же, с. 100.
7Там же, с. 101.
8Там же, с. 50.
9Там же, с. 102.
10Там же, с. 46.
11Там же, с. 94.
Tags: «Восхождение и гибель реального социализ, Козинг, книга, марксизм, перевод, социализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments