?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Взлёт и падение реального социализма. 2.3.3
манул
yury_finkel

3. Начало и причины диктаторской системы правления

Советское государство, по своей классовой базе и по своим целям, было социалистическим государством, но ни персоналии, ни структура и механизмы функционирования этого государства уже не соответствовали социалистическим принципам. Тому был ряд причин, которые отчасти относились к отсталости России, а отчасти к последствиям гражданской войны.

В России не существовало демократического опыта и традиций, поскольку важнейшие задачи буржуазно-демократической революции были решены, как известно, только Февральской и Октябрьской революциями. В короткий промежуток времени между Февралём и Октябрём началось буржуазно-демократическое развитие, но эта слабая и руководимая отчасти контрреволюционными силами демократия своей деятельностью в революции была скорее дискредитирована, чем внесла вклад в укрепление демократического сознания. После революции могли бы возникнуть новые социалистические демократические органы, такие как советы, на всех уровнях общества, в масштабах всего государства, в регионах, городах и сёлах. Но прежде чем они смогли укрепиться, после начала гражданской войны они всё более теряли своё влияние и важность, поскольку теперь все полномочия по принятию решений были централизованы и сконцентрированы в высших органах власти. Командный и приказной стиль, установившийся при этом, вскоре стал общим для всего руководства государством, причём немаловажную роль играло то, что как государственные служащие, так и граждане издавна привыкли к бюрократическому командному стилю царской администрации, и то, что склонность подчиняться начальству пустила крепкие корни в сознании людей.

К этому добавилось то, что вновь создаваемый аппарат государственного управления советской власти вынужден был принять в свои ряды большое число бывших царских служащих и управляющих, поскольку не хватало подходящих новых сотрудников. Негативную роль сыграло также то обстоятельство, что наиболее сознательные отряды рабочего класса значительно сократились численно в течение гражданской войны, поскольку они сражались в Красной Армии на передовой, и теперь их здесь не хватало.

После того как была побеждена контрреволюция, советская власть выжила и в дальней перспективе могла укрепиться, произошёл сильный приток новых членов в Коммунистическую партию. Среди них в значительном количестве имелись и карьеристские элементы из мелкой буржуазии, которые благодаря своему хорошему образованию зачастую достигали постов в государственном аппарате. По этим причинам растущая бюрократизация государственного аппарата, несмотря на благие намерения, была более или менее неизбежна. Ленин осознавал это.

Ему пришлось увидеть, что в нынешних обстоятельствах развитие широкой социалистической демократии с прямым участием рабочих и крестьян в управлении государством, которое он предлагал в своей работе «Государство и революция», было нереализуемым. Это он оценивал очень критично, и в своём выступлении он даже резко назвал тогдашнее советское государство царским аппаратом, лишь чуть-чуть подмазанным советским миром1. Но и он не смог предложить, как это положение в принципе можно изменить. Усиленная борьба против огромного роста бюрократизма могла подействовать лишь в ограниченной мере, так как на основе существующих структур и уже установившихся механизмов функционирования госаппарат вновь возрождался.

На дальнейшее развитие не только политической надстройки, но и всего общества очень негативно повлияло то, что в трудное время гражданской войны одновременно с концентрацией полномочий принятия решений фактически произошло слияние партийного и государственного руководства. Партийная верхушка Коммунистической партии в форме политбюро функционировала как некое надправительство. Оно принимало решения по всем важным делам государства и общества и давало государственным органам соответствующие инструкции.

Эта концентрация политической власти в условиях гражданской войны была, конечно, правильной, поскольку иначе едва ли было возможно организовать победу. Но в новых условиях мирного строительства такое положение не было ни необходимым, ни полезным, поскольку оно преграждало путь к более широкой демократизации руководящей деятельности как партии, так и государства.

Теперь оказалось, что ни в теории, ни на практике не существовало сколько-нибудь зрелых представлений о вопросе, как должна быть организована социалистическая государственная власть, диктатура пролетариата, социалистическая демократия. Не было исторических примеров, на которые можно было бы ориентироваться. Маркс в 1871 г. назвал Парижскую Коммуну найденной формой диктатуры пролетариата. Но она, при внимательном рассмотрении, была лишь городской администрацией и, кроме того, просуществовала лишь короткое время, так что сокровищница её опыта была очень невелика.

Маркс назвал её работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы, из чего позже сделали вывод, что разделение властей между законодательной и исполнительной властью, выработанное и применяемое в буржуазно-демократической государственной системе, для государства диктатуры пролетариата непригодно и недопустимо.

Но такое мнение и его обоснование констатацией Маркса о способе работы Парижской Коммуны неверно, поскольку Маркс лишь констатировал факт, а вовсе не утверждал, что это должно быть обязательным для социалистического государства. Эта, по моему мнению, ошибочная интерпретация в дальнейшем развитии и развёртывании социалистического государства привела к ряду нерешённых проблем, а также ко многим несоответствиям, которые усиливались тем, что здесь «руководящая роль партии» рассматривалась как несомненная константа государства, хотя ни её конституционный статус, ни её полномочия никогда не были однозначно разъяснены и определены. В Парижской Коммуне, однако, такой конструкции не было, не было «руководящей партии», так что и не было никаких ясных идей об этом; а Маркс об этом вообще ничего не сказал.

После того как негативные последствия этой конструкции уже достаточно проявились на практике, Ленин пришёл к выводу, что это положение нужно срочно менять, поскольку оно фактически отбирает полномочия и ответственность у советов как государственных исполнительных органов. Поэтому он предложил чётко разграничить функции и задачи партии и советов, то есть государственных органов власти и управления. К сожалению, он не имел возможности уточнить и претворить в жизнь это предложение, и таким образом старое положение не только продолжало оставаться таковым, но и позднее было до предела развито Сталиным, так что советы всех уровней деградировали до простых придатков партии.

Одним из следствий этих не прояснённых проблем и антидемократической практики, установившейся в гражданскую войну, было то, что ещё в начальный период Советского Союза возникли условия, позволившие и способствовавшие тому, что первые шаги к социализму были тут же, при рождении, отмечены серьёзными ошибками.


1В. И. Ленин. К вопросу о национальностях или об «автономизации». ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 357.