?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Взлёт и падение реального социализма. 2.2.4
манул
yury_finkel

4. Гражданская война и империалистическая интервенция создают новое положение

Но прежде чем стало возможным на практике реализовать эту политическую линию, контрреволюция, подготовленная офицерами царской армии и партией кадетов, позаботилась положить конец мирным планам. В Поволжье в районе Самары и Саратова сформировалось «альтернативное правительство» из буржуазных политиков и «белых» генералов. Они якобы сражались за «демократию», то есть за февральский режим, но генералы совершенно очевидно хотели восстановить самодержавную монархию.

Большевики подняли лозунг «Социалистическое отечество в опасности!», теперь было необходимо сконцентрировать все силы на военной защите советской власти. Как совершенно правильно констатирует Хильдермейер, «внутренние и внешние угрозы гражданской войны превратились в самое сильное испытание для нового режима. По сравнению с жертвами, принесёнными в этой битве, когда решался вопрос жизни или смерти, с разрушениями, которые она нанесла, и с её распространением на всю страну, маленькие сражения после октябрьского переворота бледнеют, будто лишь театральные манёвры»1.

В действительности речь шла о существовании советской власти.

Поскольку контрреволюция получила поддержку в виде военной интервенции империалистических держав Англии и Франции, разгорелась длительная, чрезвычайно разрушительная и кровавая гражданская война, чьи серьёзные последствия решительно изменили объективные и субъективные условия дальнейшего развития советской страны. Уже тогда проявилось то, что Октябрьская революция не была чисто русским делом, а с самого начала обладала международным масштабом. И Хильдермейер видел это так: «В то же время иностранная интервенция придала ей международный характер. В ней выразилась не только решимость союзников отменить выход России [из военного союза] прямо перед победой над Германией. Гораздо в большей степени она отражает также идеологический вызов „Западу“, брошенный большевистским режимом. В русской гражданской войне началось мировое противостояние между „капитализмом“ и „социализмом“, которое позднее господствовало в течение всего короткого века до 1991 г.»2

Развитие Советского Союза после победы над контрреволюцией и над империалистическими интервентами можно понять, лишь приняв во внимание, какие суровые меры принимались для спасения советской власти и насколько долговременные последствия они имели для дальнейшего пути развития.

Во всех областях общества была введена полувоенная, диктаторская система, которая строго сконцентрировала компетенции принятия политических, экономических, военных и административных решений в немногих органах. В тех условиях это было необходимо, если советская власть не хотела погибнуть. Но это было в то же время полной противоположностью социалистической демократии, которая должна была быть более демократичной, чем формальная буржуазная демократия.

Все важные для общества и государства вопросы теперь обсуждались и решались в политическом бюро РКП(б) и в приказном порядке спускались сверху вниз. Это совершенно нельзя было назвать демократией. Чистая необходимость, борьба за существование, заставила создать военную командную систему, которая, однако, повлияла на всё последующее развитие.

Декретом от 15 января 1918 г. была основана Красная Армия. Это было против первоначального намерения заменить армию народной милицией. Ленин поручил Троцкому эту чрезвычайно трудную и из-за угрозы существования молодому советскому государству решающую задачу. Тот занял пост народного комиссара по военным делам и стал главнокомандующим. Красная Армия должна была быть создана с нуля, быстро наращена и экипирована. Со 100.000 человек в апреле 1918 она выросла к октябрю 1919 до миллиона, в конце гражданской войны она насчитывала пять миллионов солдат.

Поскольку без участия опытных военных царского времени было невозможно создать и руководить боеспособной армией, по предложению Троцкого было призвано большое количество бывших офицеров. Но их должны были сопровождать военные комиссары из рядов Коммунистической партии, которые должны были приглядывать за ними и контролировать. В целом к Красной Армии присоединилось 48.000 офицеров и более 200.000 унтер-офицеров, причём их мотивы были весьма различны. Во многих случаях, без сомнения, роль играл русский патриотизм, поскольку речь шла о защите родины против иностранных интервентов. Конечно, было немаловажным фактором и то, что многие бывшие офицеры были без работы и без дохода. Но часть в основном молодых офицеров сознательно встали на сторону большевиков и вскоре стали выдающимися командирами.

Строительство боеспособной армии за столь короткое время было огромным организационным, политическим и военным достижением. Его нужно оценивать тем выше, что оно произошло после полного развала старой армии. Уже только этот факт демонстрирует превосходство большевистского правительства над февральским правительством, которое не было способно на действия. «Быстрое создание „Рабоче-крестьянской Красной Армии“ принадлежит к наиболее выдающимся делам, которые осуществил большевистский режим в этот решающий год», так оценивает это Манфред Хильдермейер. «Советская власть в этом вопросе о жизни и смерти ещё раз доказала свою выдающуюся жизнеспособность, но в то же время и готовность без колебаний выбросить за борт вчерашние принципы»3.

К этой констатации историка нечего добавить. Хильдермейер даже вынужден был, не без удивления, признать, что Красная Армия, которая на самом верху командовалась в основном не военными, во многих отношениях даже превосходила контрреволюционные армии «белых» генералов. «Немаловажное достижение большевиков состояло в том, что они дали нескольких выдающихся стратегов. Михаил Фрунзе, завоевавший юго-восток Туркестана, молодой Михаил Тухачевский, отбросивший Колчака, вскоре ставший легендарным Семён Будённый, превзошедший смелостью казаков в их собственном боевом искусстве — они выказали военные умения, которые, как ни странно, не уступали умениям опытных штабных офицеров на стороне противника»4.

Все усилия общества были подчинены нуждам войны. Вся промышленность была насколько возможно ориентирована на производство военного оборудования и обеспечения Красной Армии, в сельскохозяйственном производстве продразвёрстка полностью шла на снабжение Красной Армии и городов. В то же время была введена система нормирования и распределения всех жизненно необходимых продуктов, которая в основном исключила свободную торговлю и рыночные отношения.

Эта чисто диктаторская приказная система и уравнительная система распределения была названа «военным коммунизмом». Однако она не имела ничего общего с коммунизмом как высшей фазой новой общественной формации. Она возникла лишь из-за необходимости войны против контрреволюции и против военной интервенции империалистических держав. Но иногда можно услышать абсурдное утверждение, что большевики считали военный коммунизм возможностью сразу ввести настоящий «коммунизм» как общественную систему, чтобы ликвидировать классы и установить социальное равенство.

Ленин многократно и подчёркнуто заявлял, что нельзя «ввести» ни социализм, ни коммунизм. Нельзя ни отменить общественные классы декретом, ни ввести декретом социальное равенство, поскольку они связаны с экономическими условиями, которые можно создать только в длительный промежуток времени развитием производительных сил и производственных отношений. По этому вопросу вожди партии в начале пути сразу после завоевания власти имели общее мнение.

Но чем дольше длился военный коммунизм и возникала привычка к такому способу уравнительного распределения, пустила корни и сама идея, что этими методами всё-таки можно достичь социализма и коммунизма. Деньги к тому времени почти не играли роли, многие жизненно необходимые продукты распределялись бесплатно, на газ, воду, электричество в городах больше не выставляли счёт, и отчасти в квартирах люди жили, не платя квартплату. Этот «коммунистический» дух был распространён в течение определённого времени, и даже Ленин был им затронут, как он впоследствии однажды признал, столкнувшись с таким мышлением и исправляя ошибку.

Его объяснение по этому вопросу интересно не только самокритическим признанием ошибки, но и тем, что в нём видно, насколько трудно было найти в сумятице гражданской войны путь к социализму. Ленин сказал в выступлении по поводу четвёртой годовщины Октябрьской революции, в 1921: «Мы рассчитывали — или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного расчёта — непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку»5. И далее: «[…] мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению. Мы решили, что крестьяне по развёрстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по заводам и фабрикам, — и выйдет у нас коммунистическое производство и распределение. Не могу сказать, что именно так определённо и наглядно мы нарисовали себе такой план, но приблизительно в этом духе мы действовали. Это, к сожалению, факт»6.

Это краткое отклонение было прежде всего выражением примитивных представлений о социальном равенстве, распространённым в рабочем классе, но связанном также и со склонностью коммунистических интеллигентов пропагандировать и практиковать «революционную аскезу». Из этого могла произойти лишь примитивная натуральная экономика и «равная бедность», которую неверно считали коммунистической.

В жестокой гражданской войне, которую обе стороны вели с ожесточением, речь шла не только о выживании советской власти, но и о сохранении достижений революций Февраля и Октября 1917, поскольку контрреволюционные генералы хотели восстановить старые условия самодержавия, полуфеодальные отношения собственности в деревне и капиталистические в промышленности.

Красная Армия смогла достичь победы только благодаря тому, что его высшее командование под руководством Троцкого ввело и установило жёсткую военную дисциплину, согласно которой измена сурово каралась военными трибуналами и зачастую смертной казнью. Трусость и бегство перед лицом врага так же сурово карались. Здесь действовало правило «dans la guerre comme à la guerre» («на войне как на войне»), как и во всякой армии.

Все войны жестоки и суровы, но гражданская война чаще всего ещё более жестока и даёт большее количество жертв. Поскольку её нельзя прекратить, заключив мир, а можно лишь уничтожить одну из сторон, сражения происходят с обеих сторон с наивысшей решительностью и остротой. Часто Троцкого представляют «мясником», поскольку он в Красной Армии ввёл жёсткую военную дисциплину, в то время как в таких представлениях «белых генералов» их контрреволюционные части и даже мародёрствующие банды изображаются мирными уголками и благородными рыцарями, но такие представления показывают лишь односторонние предубеждения.

Хотя достижения Троцкого как организатора и вождя Красной Армии были выдающимися, он получал и критику, и сопротивление из своих собственных рядов. В особенности Сталин и его сторонники были против привлечения бывших царских офицеров, они считали их всех предателями. Конечно, среди них были и предатели, но бо́льшая их часть была лояльна и сражалась против интервентов, поддерживавших контрреволюцию. Это касалось и генерала А. Брусилова (1853–1926), считавшегося одним из самых способных офицеров царской армии. Хотя он не принимал целей социалистической революции, он по патриотическим соображениям предоставил себя в распоряжение Красной Армии. Он стал председателем Особого Совещания при Верховном Командовании армии.

Однако в Красной Армии происходили и отдельные предательства коммунистов, и когда они столь же сурово карались, как и остальные, Сталин возмущался и резко критиковал Троцкого. Из-за этого Ленин сам вмешивался в конфликт и полностью солидаризовался с отношением Троцкого.

Для победы Красной Армии важно было отношение крестьянства, поскольку бо́льшая часть красноармейцев происходила из него. В огромном большинстве крестьянство поддерживало революционеров и Красную Армию. Крестьяне знали, что контрреволюционные («белые») войска, а также иностранные интервенты хотели забрать у них землю и восстановить правление дворян-помещиков. Поддержка крестьянства была важнейшим фактором, сделавшим возможной победу Красной Армии. Поскольку «белые» генералы со своими армиями сражались за классовые интересы, противоположные интересам крестьян, они не получили такой поддержки. В этом контексте историк Хильдермейер писал: «Возникает вопрос, почему белые армии и правительства проиграли, несмотря на мощную помощь союзников? Главная причина, конечно, состоит в раздробленности антибольшевистских сил. Кадеты и демократические социалисты, возможно, могли бы преодолеть свои разногласия, но между ними и генералами лежала пропасть. Поскольку с белым движением возвратились в том числе монархисты из Франции, не имевшие в год революции никакого шанса. И там, где, как в сибирской военной диктатуре, они были в большинстве, отсутствовала популярность. Тот, кто претендовал быть спасителем России, нуждался кроме единомышленников ещё и в населении. Но этого не произошло»7.

Но решающим фактом для стабильности Красной Армии было то, что бо́льшая часть политически сознательного рабочего класса сражалась в её рядах на передовой. Поэтому он и потерял больше всего людей. После побед революционный рабочий класс был ослаблен как персонально, так и численно, что имело очень заметные последствия для дальнейшего развития советской страны.

Победа над контрреволюцией и над империалистической интервенцией была достигнута с огромными людскими и материальными жертвами. В конце гражданской войны страна по большей части лежала в руинах, из промышленных производственных мощностей осталось лишь примерно 15 процентов от довоенного времени; транспортная сеть была значительно повреждена, прежде всего не хватало паровозов. Переориентация заводов с военного на мирное производство оказалась очень затруднительной, так как не хватало топлива, сырья и других материалов.

Энтузиазм и порыв после-октябрьского времени к тому моменту пропал. Распространились пораженчество и безразличие. Борьба советской власти за своё существование закончилась успешно, но теперь большинство людей вело борьбу против нищеты и голода, за личное выживание. Большинство, под руководством производственных комитетов и профсоюзов, пыталось восстановить свои предприятия и организовать производство продуктов потребления. Но зачастую это сводилось к зажигалкам и кастрюлям.


1Manfred Hildermeier: Russische Revolution …, стр. 59.
2Там же, стр. 59.
3Там же, стр. 65.
4Там же, стр. 66.
5В. И. Ленин. К четырёхлетней годовщине Октябрьской революции. ПСС, изд. 5, т. 44, стр. 151.
6В. И. Ленин. Новая экономическая политика и задачи политпросветов. Доклад на II Всероссийском съезде политпросветов 17 октября 1921 г. ПСС, изд. 5, т. 44, стр. 157.
7Manfred Hildermeier: Russische Revolution …, стр. 65.

  • 1
«равная бедность» похоже имеется в виду "равенство в нищете"

Эммм, да, наверное. Всегда у меня проблема вспоминать эти штампы. Поменял у себя в файле.

  • 1