?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
А. Козинг. Восхождение и гибель реального социализма. Введение (2)
манул
yury_finkel

Поскольку история социализма приходится на сознательный период моей жизни, как в практическом, так и в теоретическом отношении, и поскольку я не был пассивным наблюдателем, а, неся на себе печать опыта фашистской войны и её последствий, добросовестно старался принимать активное участие в создании и развитии мирного и более справедливого, гуманного социализма в ГДР, то я чувствую себя не только глубоко затронутым, но и вынужденным внести свой вклад в критический и самокритический анализ этой истории. При этом я, конечно, осознаю, что в одиночку можно внести лишь скромный вклад, однако такое осознание не должно стать причиной избежать морального долга честно исполнить это.

Долг этот ощущается мною и потому, что в течение долгого времени множеством опубликованных текстов я способствовал распространению марксистской теории, приводил доводы за социализм и защищал его от нападок, в правоте чего я убеждён и поныне, хотя и вынужден подвергнуть самокритическому анализу различные свои ошибки и заблуждения и пересмотреть либо даже отбросить кое-что из написанного.

Однако уже с самого начала я должен заявить, что я не принадлежу к сверхмудрецам, которым будто бы всегда было известно, что этот социализм неработоспособен. Напротив: в течение долгого времени я был твёрдо убеждён, что несмотря на всевозможные трудности, несмотря на ошибки и отступления, эта цель всё-таки достижима, хотя в ходе своих исследований я, с другой стороны, всё больше и больше укреплялся в довольно скептическом мнении о теоретических способностях и о следовавшей из них политике руководителей как КПСС, так и СЕПГ1. Но если бы я смотрел на социализм, как на бессмысленное предприятие, то моя жизнь прошла бы совершенно иначе.

Если я вплетаю здесь некоторые свои биографические данные, то делаю это вовсе не потому, что считаю себя и свою жизнь достойными особого внимания, но единственно лишь чтобы пояснить своё отношение, свой метод, а также условия, которые я привношу в достаточно трудную задачу, к которой я подхожу в этой работе2.

За изучение основ марксизма я принялся сразу после окончания войны — в 1946 году. Однако для новичка занятие марксизмом в тогдашних условиях было возможно лишь в смысле овладения марксизмом-ленинизмом, созданным Сталиным, равно как и воспитание молодого социалиста в то время могло осуществляться лишь путём активного участия в политической работе КПГ, СДПГ, а после объединения этих двух партий — в СЕПГ. Поэтому моё вступление в СЕПГ после слияния КПГ и СДПГ было сознательным и логичным поступком.

В тех условиях моё первоначальное понимание марксизма и социализма неизбежно было отмечено, во-первых, той самой «сталинистской» тенденцией (хотя я в своей пробуждающейся любознательности изучил кроме основополагающих произведений Маркса, Энгельса и Ленина также и совершенно другую литературу, а именно работы Бухарина, Зиновьева, Троцкого, Деборина, Рут Фишер, Исаака Дойчера и других авторов, которые скорее случайно попали мне в руки, несмотря на то, что большинство из них тогда считались негодяями, что лишь способствовало моему любопытству). Однако я должен признать, что состояние знаний и способность к суждениям молодого студента, лишь приступившего к изучению философии и истории после окончания школы каменщиков, в те времена не были достаточными для верной оценки и переработки прочитанного. Выработка критического отношения к сталинистскому марксизму-ленинизму была делом непростым и требовала значительного времени и более глубокого проникновения в подлинную теорию марксизма.

Этот процесс проходил у меня ступенчато и неровно, причём сперва центральное место занимали марксистская философия и моё стремление преодолеть догматический схематизм сталинского «диалектического и исторического материализма», который свёл марксову философию к немногим общим «основным чертам» и формулировкам, тем самым упростив, исказив и вульгаризировав его. Поначалу эта работа вылилась в серию журнальных статей, а затем главным образом в книгу «Марксистская философия», которая вышла в 1967 году3 и после двух изданий была объявлена «ревизионистской», став жертвой происходившей тогда и в ГДР ресталинизации Советского Союза, начавшейся после смещения Хрущёва Брежневым в 1964 г.4

В своей научной деятельности я занимался преимущественно фундаментальными проблемами философии и теории познания, поэтому углубление в более непосредственную и подробную теорию социализма и её критическое сравнение с общественной реальностью социализма ещё не занимало в моей работе сколько-нибудь значительного места. Только в 1970-х годах я начал обращаться к этим вопросам, в связи с чем в моё поле зрения более плотно вошли и общественно-политические взгляды Сталина, и предопределённая ими советская модель социализма.

Одним из последствий пренебрежения этими вопросами стало то, что при оценке состояния социалистического общества в Советском Союзе и в ГДР, равно как и политики КПСС и СЕПГ, я занимал довольно противоречивую позицию, ещё недостаточно обдуманную теоретически.

С одной стороны, в результате тесных контактов с советскими коллегами в Москве и изучения русской литературы я всё-таки сознавал фундаментальные недостатки и искажения советского общества, и потому пришёл в целом к более критической оценке того, насколько оно удовлетворяет требованиям социалистического общества. Но с другой стороны, я считал, что эти недостатки и деформации объясняются главным образом историческим грузом прежней отсталости России, тяжёлыми исходными условиями, а также негативными последствиями политики Сталина, и потому я питал надежду, что можно будет преодолеть их в более долгосрочной перспективе.

XX съезд КПСС в феврале 1956 г. ещё раньше способствовал этим моим взглядам. Мои взгляды и практика критической солидарности представляли Советский Союз, несмотря на все недостатки, главным бастионом социализма, который необходимо защищать от всяческих атак, что я и делал в своих работах. Однако это привело к тому, что я пренебрёг более глубоким и последовательным теоретическим анализом воззрений, царивших в «сталинистском» марксизме-ленинизме, в отношении сущности, характера и содержания социализма, и к тому, что я неоднократно подавлял в себе сомнения в том, что его демократический характер и его гуманистическое содержание не только проявились в слишком малой степени, но также и в том, что до того времени они отчасти игнорировались.

Очень скоро мне стало очевидно, что задача, сформулированная в новой программе КПСС 1961 года — построить за двадцать лет коммунизм как высшую фазу новой общественной формации, была нереальной и иллюзорной, однако я цеплялся за мысль, что Советский Союз всё же достаточно силён и стабилен для того, чтобы развиваться дальше и в реальной жизни постепенно приближаться к идеалам работоспособного социалистического общества. В этих рассуждениях несомненно также играло роль — сознательно или бессознательно — представление о том, что сравнительно меньшие социалистические страны, и в особенности ГДР, без связи и тесного сотрудничества с Советским Союзом вряд ли бы оказались способны выстоять против сильного капиталистического окружения.

И лишь благодаря тому, что мне был поручен книжный проект «Диалектика социализма», я был вынужден углубиться в эту сложную и политически деликатную проблематику и заняться также современным развитием и состоянием социалистического общества в ГДР. Благодаря этому я глубже осознал указанное противоречие и теперь неизбежно стал попадать в конфликты. В то время конфликты разрешались исключительно компромиссами с официальной точкой зрения на социалистическое общество, царившей в СЕПГ после прихода к власти Хонеккера в 1971 г., так как несмотря на смену власти в руководстве СЕПГ я оставался сторонником политики реформ Вальтера Ульбрихта5, а стало быть и теоретической концепции социализма как долговременной социалистической системы.

Поскольку эта концепция уже в значительной мере отошла от советской модели, Эрих Хонеккер после снятия Ульбрихта объявил её попросту неверной и осудил её. Отныне придерживаться её считалось «антипартийным» и соответственно наказывалось. Хонеккер в сущности вернулся к «испытанным» советским взглядам и методам развития социализма, ныне выразившимся в решениях VII-го и IX-го съездов партии и в новой программе СЕПГ 1976 года. Очевидно, он был убеждён, что отступление от советского пути и неследование его модели не могло быть ничем иным, как ошибкой, тем более, что Хонеккеру, разумеется, было известно о том, что независимые взгляды Ульбрихта уже давно вызывали опасения советского брежневского руководства.

Потому-то теоретический анализ развития и состояния социалистического общества в ГДР и выводы о философских основаниях теории социализма, если они предназначались к публикации, должны были держаться в рамках действовавших тогда решений съезда СЕПГ и программы СЕПГ. Эту грань нельзя было переступать: уже даже черновики текстов должны были обсуждаться в ректорате Академии общественных наук при ЦК СЕПГ, где я работал.

Хотя отдельные неточные формулировки партийной программы и предоставляли некоторое пространство для критического анализа и выработки предложений, каким образом это социалистическое общество могло бы формироваться более действенно, более привлекательно и более демократически, в целом книга «Диалектика социализма», возникшая в результате этих работ и под моим руководством и выдержавшая с 1980 по 1989 годы семь изданий, не соответствовала моему реальному представлению о нашем обществе6. Главным образом потому, что из-за неизбежного приспособления к партийной программе и к решениям последнего съезда СЕПГ не только было необходимо допустить целый ряд компромиссов, но и значительно урезать объективный критический анализ реального состояния нашего общества, проведя его лишь в ограниченной мере7. Немаловажным поводом к этому послужил также тот факт, что необходимые эмпирические исследования и материалы отсутствовали или были недоступны в связи с их секретностью. В таких условиях я пытался параллельно в нескольких статьях о теории социализма и об общественной стратегии СЕПГ подвести критический итог развития социализма в ГДР. Естественно, это всякий раз делалось со ссылками на подходящим образом интерпретированную программу партии, поскольку я намеревался опубликовать эти работы как свой вклад в дискуссию при подготовке следующего съезда СЕПГ. Исходя из этого критического итога, я сформулировал предложения по фундаментальному изменению тогдашней политики, поскольку всё больше осознавал, что социалистическое общество в ГДР при продолжении курса «единства экономической и социальной политики» — как назвал Хонеккер свою линию, отгораживая её от политики Ульбрихта — должно было лишиться своей жизненной силы и способности к развитию, хотя бы потому, что эта политика раньше или позже должна превысить экономические возможности ГДР.

Я осознал это уже к концу 1970-х годов, после того как я несколько более основательно занялся экономическим и социальным развитием ГДР по новой линии «единства экономической и социальной политики»8. При этом стала яснее и советская модель социализма, на которой оставил свой след Сталин и на которую по большей части ориентировалась СЕПГ после того, как Ульбрихт своей реформистской политикой 1960-х годов заметно отошёл от неё.

В упомянутых работах я в первом приближении подверг критическому анализу привычные, с давнего времени считавшиеся самоочевидными «сталинистские» воззрения на социализм, в том виде, как они с некоторыми изменениями использовались в политике СЕПГ, и выдвинул предложения о дальнейшем развитии социализма. При этом я очень скоро убедился, что потребуется ещё свыше ста лет, чтобы удовлетворять всем требованиям развитого социализма, превосходящего капитализм, хотя тот же Хонеккер в различных выступлениях уже заявлял, что общество ГДР вскоре будет коммунистическим.

Как бы то ни было, но, к сожалению, эти работы (за исключением статьи в «Немецком философском журнале») не могли быть опубликованы9. Хотя в Академии общественных наук при ЦК СЕПГ они находились в свободном доступе для сотрудников (по крайней мере в Институте философии) и циркулировали и читались также в некоторых отделах ЦК СЕПГ, — никто не был готов вступить в серьёзное обсуждение подобных вопросов.

Это подтверждает в своих позднейших воспоминаниях и тогдашний заместитель заведующего сектором науки ЦК, Грегор Ширмер: «Никто не осмеливался на это»10, — писал он о данной работе. Обсудив с ним мои взгляды, я предложил, чтобы отдел науки ЦК организовал обсуждение рукописи. Однако Ширмер считал, что это дело академии.

Но и руководители академии не осмелились на это. Я уверен, что ректор Отто Рейнхольд был очень хорошо знаком с моей работой, однако, учитывая политическую ситуацию и своё положение, он, вероятно, считал, что лучше со мной это не обсуждать. Проректор Хайнц Хюммлер, также знакомый с моей работой, сообщил мне, что академия больше не может продвигать этот мой текст, но предложил мне, чтобы я как бы частным порядком вручил его члену Политбюро Курту Хагеру. Хотя и не дозволялось, чтобы члены академии обращались частным образом к членам партийного руководства, однако поскольку я — как ему было известно — в любом случае не придерживаюсь подобных правил, то это осуществимо. Я ответил ему, что я уже сделал это и что Курт Хагер уже получил мою работу.

Я передал мою рукопись в личном письме, в котором писал, что я чрезвычайно обеспокоен состоянием нашего общества и испытываю большие опасения, если мы коренным образом не изменим политику. Мои мысли на сей счёт могли бы послужить основой дискуссии, поэтому я предполагал обсудить их в подходящем кругу.

Но Хагер тогда не считал себя способным взяться за это, как позднее он сообщал мне в личном письме. Несомненно, это было вызвано не теоретической неспособностью, а обстановкой в политбюро, а также, возможно, и боязнью Хагера затеять основательный спор в политбюро с генеральным секретарём о столь критических вопросах. К сожалению, Грегор Ширмер прав: ни в политбюро, ни в Центральном Комитете, ни в правительстве, ни на другом уровне в партии и государстве никто не осмеливался открыто выступить против ошибочной политики Хонеккера и Миттага, хотя многие уже давно пришли к тем же или схожим критическим взглядам и опасениям — как внизу в партийных организациях, так и вверху, в политбюро. Без сомнения, я был не единственным в стране, кто желал дискуссий и перемен. В этой «по-сталински» сформированной системе просто отсутствовала реальная внутрипартийная демократия, а вследствие этого — и демократические условия в обществе, которые позволили бы открыто обсуждать насущные проблемы и действенно влиять на политику11.

Лишь позже, после гибели социализма, я опубликовал свои мысли в книге «Взгляд современника изнутри. Философия и политика в ГДР»12. Хотя это были шаги на пути к познанию важных взаимоотношений и процессов в истории марксизма и социализма и в то же время к критическому и самокритическому самопознанию, они оставались — с сегодняшней точки зрения — всё же ещё очень неполными и малоудовлетворительными.

Поэтому, как и прежде, сегодня я считаю важной задачей всестороннее исследование этого сложного комплекса проблем, поскольку оно «по сути своей, бесконечно, как бесконечна наука вообще»13.

Работы, собранные в этой книге, представляют собой дальнейшие шаги в этом направлении, при том, что они шире и глубже анализируют и представляют ряд проблем — естественно, не претендуя быть исчерпывающими. В то же время это и шаги к самопознанию, поскольку более глубокое проникновение в нашу историю неизбежно связано с критическим и самокритическим рассмотрением собственных позиций, и при этом каждый должен быть строг к самому себе. Интеллектуальная и моральная честность велит искренне отмежеваться от ошибочных, необоснованных и несвоевременных воззрений и вместе с тем принять самую горькую правду. И всё это не для того, чтобы отказаться от марксистских взглядов и социалистических убеждений, а чтобы вновь обдумать и утвердить их на более твёрдом фундаменте.

Хотя в некоторых своих главах эта книга больше походит на сборник, поскольку объединяет относительно самостоятельные части, в целом она всё же содержит определённую красную нить, сводящуюся к попытке понять и объяснить внутреннюю логику развития реального социализма от начала и до конца, из чего можно было бы получить сведения и знания для дальнейшей борьбы за социалистическое преобразование общества в будущем.

Таким образом, эта работа является не историей социализма в смысле представления исторической хронологии, а попыткой обсудить фундаментальные проблемы теории социализма, возникшие в процессе его развития, и проанализировать, как они воспринимались и понимались руководителями, какие они вызывали дискуссии и как разрешались на практике. Естественно, это требует возврата к важнейшим историческим процессам и событиям, чтобы рассмотренные теоретические проблемы не парили в безвоздушном пространстве, а могли быть поняты в связи с соответствующими реальными процессами.

С другой стороны, это возможно лишь при учёте в исследовании представлений и способа мышления ведущих практических деятелей, а также при выяснении мотивов их решений и поступков (хотя это чрезвычайно затруднительно, поскольку нельзя никому заглянуть в голову, чтобы узнать его мысли и побуждения, из-за чего нередко приходится полагаться на рассказы и предположения).

Столь своеобразная структура книги приводит к наложениям и повторам, поскольку многие проблемы рассматриваются в отдельных частях текста с разных точек зрения. Это недостаток, который однако может обернуться и достоинством, так как «повторение — мать учения».

Не стоит и говорить, что в данной работе речь идёт не об определённых или даже об абсолютных истинах, а о попытке достичь более глубокого понимания нашей собственной истории. Или — в духе энгельсовского «Анти-Дюринга» и ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» — об относительной истине, с помощью которой мы приближаемся к абсолютной истине, никогда не достигая её.


1СЕПГ — Социалистическая Единая Партия Германии, основанная в 1949 при слиянии Коммунистической партии Германии и Социал-демократической партии Германии (СДПГ) в Германской Демократической Республике (ГДР) (прим. перев.)
2Тот, кто интересуется этим больше, может почитать мои воспоминания, вышедшие в 2008 г. под названием «Взгляд современника изнутри — Философия и политика в ГДР» («Inneneisichten als Zeitgenosse — Philosophie und Politik in der DDR») в издательстве edition ost.
3Marxistische Philosophie — Lehrbuch, von einem Autorenkollektiv unter Leitung und Redaktion von Alfred Kosing; Berlin 1967.
4См. об этом Alfred Kosing. Habent sua fata libelli — Über das merkwürdige Schicksal des Buches Marxistische Philosophie [А. К.: (У книг своя судьба) — О странной судьбе книги „Марксистская философия“] в сборнике Hans-Christoph Rauh / Peter Ruben (Hg): Denkversuche. DDR-Philosophie in den 60-er Jahren. Berlin 2000, с. 77 и сл.
5Вальтер Ульбрихт (Walter Ulbricht) (1893–1973), сооснователь КПГ в 1919, первый секретарь СЕПГ с 1950 по 1971 и председатель госсовета ГДР с 1960 до своей смерти (прим. перев.)
6Alfred Kosing, Erich Hahn, Harald Schliwa, Ingrid Schulze, Michael Hagen. Dialektik des Sozilismus; Berlin 1980.
7См. об этом также моё послесловие к 4-му изданию этой книги.
8Как я мог позднее констатировать, моя критическая оценка «Единства экономической и социальной политики» по большей части совпадала со взглядами председателя Государственной плановой комиссии ГДР, Герхарда Шюрера, а также со взглядами очень многих сторонников реформ. См.: Gerhard Schürer. Gewagt und verloren. Berlin, 1998.
9Alfred Kosing. Aktuelle Probleme der Dialektik des Sozialismus. В: Deutsche Zeitschrift für Philosophie, вып. 7/1988.
10Gregor Schirmer. Ja, ich bin dazu bereit. Eine Rüchblende. Berin 2014, с. 424.
11См. об этом также: Gerhard Schürer. Gewagt und verloren, указ. соч. Автор описывает свои многочисленные попытки представить политбюро серьёзно обоснованные предложения по достижению необходимых изменений в экономической политике и то, как они всякий раз блокировалось Хонеккером и Миттагом, предопределявшими решения партийных съездов.
12Alfred Kosing. Inneneinsichten als Zeitzeugnisse, указ. соч.
13Ленин В. И. Крах II Интернационала. ПСС, изд. 5, т. 26, с. 216.


  • 1
Интересная конкретика.
А перевод прямо гладкий, нечего и править.

  • 1