?

Log in

No account? Create an account

Дневник ur'а

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!

Previous Entry Поделиться Next Entry
Е. Спиридович: Заменгоф — гениальный лингвист, побеждённый мелкобуржуазностью
манул
yury_finkel

В рассылке MAS нашёл ссылку на интереснейший документ — марксистский анализ воззрений Л. Заменгофа (создателя эсперанто), написанный в 1931 г. Эта статья была в оригинале написана по-русски, затем переведена на эсперанто. Оригинала уже не найти, поэтому я перевёл её обратно на русский. Должен сказать, что я практически на 100% согласен с автором статьи (и даже более — я самостоятельно пришёл к таким же выводам). Рекомендую обеим частям моих френдов — как марксистам, так и эсперантистам.

Прошу прощения за неприглаженность стиля и возможные опечатки — у меня мало времени и много работы, переводил второпях.

Поскольку статья длинновата, пришлось разбить на две части.


Е. Спиридович

Гениальный лингвист, побеждённый мелкобуржуазностью

Основные моменты языковой теории Заменгофа

(Вводное примечание)

Мы перепечатываем ниже важное, но малоизвестное исследование советского эсперантолога Ефима Феофановича Спиридовича (1891–?). Оно впервые появилось на русском языке в «Международном языке» (1931, № 7), теоретическом журнале Союза эсперантистов советских республик (СЭСР), а затем в переводе на эсперанто в «La Nova Etapo» (1932, № 1), органе Международной ассоциации революционных эсперанто-писателей. Следует текст этого перевода, с некоторыми поправками стиля.

На пути практики

Заменгоф не оставил свою языковую теорию в систематизированном виде. Он считал, что главное для принятия международного языка — не теоретическое обсуждение вопроса о нём, а практическая деятельность — движение за международный язык. Исходя из этого, он прикладывал все свои силы, чтобы внедрить принципы своей теории в предложенный им проект международного языка, ограничивая себя только коротким описанием этих принципов, на которых должен быть построен международный язык и движение за него. В течение всей своей жизни год за годом Заменгоф издавал различные произведения, в которых он развивал свою теорию. Через некоторое время Заменгоф говорил:

Много раз я повторял... что эсперантизм стремится только к тому, чтобы какое-нибудь пригодное и жизнеспособное средство взаимопонимания между народами существовало, но что форма (подч. Л. З.) этого средства для нас... совершенно безразлична; что если, вместо того чтобы делать постоянные и бесконечные эксперименты и теоретические рассуждения, мы решили избрать готовый и испробованный язык эсперанто и работать только и исключительно для него... мы сделали это... только потому, что исследование и опыт показали нам, что такой способ действия — единственный, который вернее всего приведёт нас к нашей цели (подч. Е. С.). [Parolado en la Guildhall de London, 1907. Orig. Verkaro, pĝ. 381–382.]

Этот преимущественно практический путь в развитии движения за международный язык — один из самых важных принципов в теории Заменгофа.

Вот главные произведения Заменгофа, в которых он разработал свою языковую теорию:

1) Первые три книги: «Первая Книга международного языка», «Вторая Книга», «Приложение ко Второй Книге» (1887–1888).

2) Неоконченный трактат «Эсперанто и волапюк» (1889–1890).

3) Трактат «Сущность и будущность идеи международного языка» (1900).

4) Выступления на международных эсперанто-конгрессах (1904–1912).

5) Большое число газетных статей и писем.

Все эти произведения изданы в полном собрании: L. L. Zamenhof, Originala Verkaro. Antaŭparoloj, gazetarartikoloj, traktaĵoj, paroladoj, leteroj, poemoj, kolektitaj kaj ordigitaj de d-ro Joh. Dietterle. Eld. F. Hirt u. Sohn en Leipzig, 1929. Pĝ. 604.

Международный язык — ступень в общем развитии языка

Каковы же основные моменты языковой теории Заменгофа, высказанные им в указанных произведениях?

Заменгоф свидетельствует, что общество его эпохи (т.е. эпохи империализма) уже достаточно созрело для потребности в международном языке, но должен пройти ещё долгий период борьбы за внедрение международного языка в жизнь. Аргументируя, что международный язык будет непременно введён раньше или позже, Заменгоф исходит из общих соображений о полезности такого языка: «Люди живут сознательной жизнью и всегда стремятся к своему благу». Поэтому для принятия международного языка достаточно «только захотеть и выбрать».

Если две группы людей отделены одна от другой речкой, но знают, что для них было бы очень полезно сообщаться друг с другом, и они видят, что доски для соединения обоих берегов лежат совершенно готовые под их руками, тогда не нужно быть пророком, чтобы предвидеть с полной уверенностью, что раньше или позже доска будет перекинута через речку и сообщение будет установлено. [Esenco kaj estonteco. Orig. Verkaro, pĝ. 286.]

Заменгоф констатирует далее, что необходимость международного языка уже существует на основе «установившихся сношений между людьми», и эта необходимость будет всё больше и больше возрастать, и именно это неизбежно приведёт ко внедрению международного языка в жизнь.

Но международный язык в современную эпоху не может быть языком, оторванным от общего развития человеческого языка (например, априорный философский язык или даже язык по типу компромиссного волапюка). Международный язык может быть только следующей ступенью в языковой эволюции после эпохи языков национальных литератур.

Со всей силой Заменгоф атакует волапюк за его искусственность:

Он был назван всемирным языком только за то, что если весь мир его выучит, тогда все его будут понимать! (Подч. Л. З.). Никаких других всемирных свойств этот язык не имеет... [Esperanto kaj Volapük. Orig. Verkaro, pĝ. 264.]

Заменгоф высмеивает Шлейера за его убеждение, что якобы достаточно было бы только назвать язык международным и он будет принят как международный.

Для того, чтобы международный язык был принят, не достаточно понимать большую полезность этого, но нужно, чтобы он сам по себе, по своей структуре, по своим элементам был международным. В противном случае всякий язык, даже совсем чуждый культурному миру, мог бы стать международным:

... даже язык готтентотов принесёт миру огромную пользу, если весь мир его примет (Подч. Л. З.). [Esperanto kaj Volapük. Orig. Verkaro, pĝ. 264.]

Исходя из этих соображений, Заменгоф требует, чтобы международный язык был бы по своей структуре «естественным языком», т.е. чтобы все его элементы были бы взяты из багажа существующих языков, в первую очередь из их интернационального запаса. Кроме того, международный язык должен быть с самого начала «жизнеспособен». Таким образом, международный язык будет как по своей структуре (полуискусственный язык), так и по принципам развития лишь следующей ступенью после языка «регулярной письменной литературы» [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 34].

В одиночку создать международный язык невозможно

Заменгоф в общем не считает возможным создать международный язык путём индивидуальных усилий одной личности. Ещё не достаточно искусственно, в кабинете создать костяк международного языка. Чтобы его приняли, чтобы он вошёл в жизнь, он должен стать живым языком.

A priori можно быть готовым к тому, что язык, созданный искусственно в кабинете учёного, будет отличаться полным отсутствием жизни. [Esperanto kaj Volapük. Orig. Verkaro, pĝ. 267.]
... в таком важном деле, как всемирный язык, личные суждения и решения одного человека должны играть как можно меньшую роль... Один человек здесь может быть только инициатором, но не создателем. [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 33.]

Решительно отбрасывая всякую возможность создания жизнеспособного языка индивидуальными усилиями одной, даже самой гениальной личности, Заменгоф ограничивает свою собственную роль в создании международного языка только как автора минимальной основы для такого языка, достаточной лишь для того, чтобы новый язык сделал бы в обществе свои первые шаги. Сам язык «должен создаваться человеческим обществом и жизнью, так, как мы это видим во всех из живущих языков». [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 33.]

Только живая соревновательная работа, при которой всё лучшее постепенно вытесняет худшее, может дать действительно хороший и жизнеспособный международный язык. [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 34.]

Опасность разделения на диалекты не угрожает международному языку

Для международного языка даже в наше время не существует опасности разделения на диалекты, потому что всё языковое развитие происходит от разделения к соединению. Чтобы подтвердить эту идею, Заменгоф упоминает, что уже в национально-литературных языках объединительные моменты превосходят разъединительные. А «международный язык должен жить, расти и развиваться по тем же самым законам, по которым вырабатываются все живые языки». [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 34.]

В существующих литературных языках каждый имеет право использовать любые слова, формы и неологизмы. Из-за такой свободы национально-литературный язык не теряет единства, потому что общественная необходимость в единстве столь велика, что в процессе практического применения вновь предлагаемые слова и формы после определённой борьбы за своё существование или вводятся в общее употребление, или отбрасываются жизнью. Единство языка от этого нисколько не страдает. И Заменгоф решительно встаёт на этот эволюционный путь также и в отношении международного языка.

Но угрожает ли такая широкая свобода международному языку тем, что через некоторое время он распадается на различные диалекты? — спрашивает Заменгоф.

Между прочим, нужно здесь отметить, что даже в наше время, по прошествии десятилетий практического создания и использования международного вспомогательного языка эсперанто, который ни в малой степени не потерял единства, многие лингвисты поддерживают ту идею, что международный язык вообще невозможен в наше время именно потому, что он возможно разделится на диалекты: «Для продолжительной жизни международного языка служит препятствием неизбежный распад на диалекты под влиянием местных языков», — так говорит проф. Ушаков в «Малой Советской Энциклопедии» (т. V — «Международный язык»).

Заменгоф отвечает на этот вопрос, рассматривая историческую перспективу. Он говорит, что даже в более раннюю эпоху истории развития литературных языков такая опасность уже отсутствовала из-за общих условий эпохи. Тем более она будет отсутствовать в эпоху более высокого общественного прогресса, когда создаётся международный язык.

... кто знает хоть немного историю языков, тот поймёт, что эта боязнь (т.е. распадения на диалекты, Е. С.) совершенно безосновательна, потому что мы все будем работать на одном фундаменте, и этот фундамент, содержа в себе всю грамматику и бо́льшую часть слов, которые в речи встречаются чаще всего, будет иметь в международном языке то же самое значение, которое в каждом языке имеет тот языковой материал, который был в нём в начале регулярной письменной литературы: была готовая грамматика, был большой набор слов, но многие слова ещё отсутствовали. Эти слова создавались постепенно, по растущей необходимости, и несмотря на то, что они создавались независимо разными людьми, без какого-то вождя или законодателя, язык не только не разделился, но напротив, он всё более унифицировался, диалекты и провинциализмы постепенно затерялись в усиливающемся общем литературном языке. [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 34.]

В международном языке, языке более поздней формации, который «более зависит от воли людей, чем от других условий, — этот процесс унификации пойдёт в нём намного быстрее». [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 35.]

Таким образом, фундамент международного языка, который предложил Заменгоф, является, по его мнению, только каркасом, на котором в процессе коллективного творчества масс «будет выработан настоящий международный язык будущего». [Aldono al la Dua Libro. Orig. Verkaro, pĝ. 34.]

Однако, несмотря на то, что международному языку в целом не угрожает опасность разделения на диалекты, Заменгоф требовал от сторонников международного языка как можно более строго поддерживать единство движения. Это имеет огромное, даже решающее значение в начале движения, когда международный язык ещё не вошёл в жизнь. Много раз Заменгоф повторял, что «мы боремся не за форму, а за идею»: если в международном языке эсперанто есть недостатки, это не имеет решающего значения, — при развитии движения гарантирована широкая свобода для коллективного творчества языка, для его улучшения и даже изменений «до полной неузнаваемости». Напротив, решающее значение имеет единство движения, — т.е. что в начале движения должен быть предложен действительно единый международный язык, а не несколько конкурирующих систем. Решающее значение имеют в начале движения «не теоретические рассуждения, а практическое применение языка».

Чтобы гарантировать единство международного языка в процессе коллективного творчества, Заменгоф предложил принцип неприкасаемости «Фундамента» международного языка.

Стадии языковой эволюции по Заменгофу

Но будет ли тот «международный язык будущего», о котором мы говорили выше, также тем всемирным языком, который в будущем заменит национальные языки для единого человечества? Заменгоф отвечает на это отрицательно.

«Международный язык» и «всемирный язык» — это две совершенно разных вещи, смешивать которые между собой не следует никоим образом. (Подч. Е. С.). [Esenco kaj estonteco. Orig. Verkaro, pĝ. 281.]

Сопоставляя некоторые вышеприведённые цитаты, мы видим, что Заменгоф представлял себе общую эволюцию человеческого языка по такой схеме: эпоха устных языков (диалектов), эпоха национальных литературных языков («регулярной письменной литературы»), эпоха вспомогательного международного языка и, наконец, эпоха всемирного всеобщего языка. Фактически, мы имеем здесь лишь самый общий набросок последовательной смены языковых стадий. Однако, уже этот набросок вносит полную революцию в концепцию буржуазной лингвистики об истории языка.

Сравним эту схему языковой эволюции с пока что малоизвестной цитатой из Маркса об эволюции языка, в которой он говорит о переходе из стадии «докультурного спонтанно создавшегося» языка к стадии национальных языков и в конце определяет дальнейший переход к полностью искусственному «контролю» над языком.

Маркс и Энгельс писали (в «Немецкой идеологии»):

В любом современном развитом языке естественно возникшая речь возвысилась до национального языка отчасти благодаря историческому развитию языка из готового материала, как в романских и германских языках, отчасти благодаря скрещиванию и смешению наций, как в английском языке, отчасти благодаря концентрации диалектов в единый национальный язык, обусловленной экономической и политической концентрацией. Само собой разумеется, что в своё время индивиды целиком возьмут под свой контроль и этот продукт рода. (Подч. Е. С.)

Позднее, в 1930 г., тов. Сталин более точно сформулировал будущее человеческого языка как единого, универсального, — и мы не можем не заметить, насколько научная интуиция Заменгофа приблизила его к марксистской концепции о смене стадий в истории языка.

На самом деле, Заменгоф, не будучи марксистом, не мог научно обосновать эту схему эволюции языка. Но тот факт, что именно её он положил в основу разработанной им теории вспомогательного международного языка, по большей части объясняет нам причины несомненного успеха вспомогательного языка эсперанто и в целом движения за международный язык на основе языковых принципов Заменгофа.

Роль и место международного языка в наше время

Осознав ту истину, что международный язык может появиться только на определённой стадии развития человеческого общества, Заменгоф не мог не попытаться определить роль и место этого языка в ближайшую эпоху. В эпоху роста империализма, когда достигла своего высшего развития политика капиталистических государств, направленная на удушение и ассимиляцию подавляемых наций, на разжигание национальных антагонизмов, на насильственное навязывание языков превосходящих наций нациям подавляемым, — Заменгоф не мог не отразить в своих языковых построениях национальный момент, сам испытывая весь ужас национальной политики царского режима, сам принадлежа к одной из наиболее закабалённых наций.

Отмечая, что международный язык нашей эпохи не может быть всеобщим языком будущего, он однако не видит несчастья в том, что со временем человечество объединится и будет иметь один общий язык.

Мы признаёмся, что, сколько мы ни ломали себе голову, мы никак не могли понять, в чём именно состояло бы несчастье для человечества, если в один прекрасный день оказалось бы, что нет больше наций и национальных языков, а есть только одна всечеловеческая семья с одним всечеловеческим языком. [Esenco kaj estonteco. Orig. Verkaro, pĝ. 281.]

Верный своему идеализму, Заменгоф не понял главной причины будущего слияния наций, он поставил введение международного языка в зависимость от изменения «убеждений и мнений людей».

Если бы мы предположили, что произойдёт когда-нибудь слияние людей в один всечеловеческий народ, в этом «несчастьи» (как назовут его национальные шовинисты) будет виновен не международный язык, а изменившиеся убеждения и мнения людей. [Esenco kaj estonteco. Orig. Verkaro, pĝ. 281.]

Таким образом мы видим здесь, что Заменгоф не рассматривал международный язык как причину саму по себе, способную в будущем привести к слиянию наций и к единому языку.

Под влиянием чего изменяются эти «убеждения и мнения», которые приведут к единству языка, Заменгоф не говорит. Не будучи марксистом, он не мог представить себе ясную картину определяющего влияния экономического базиса в обществе на изменение идеологии людей. Фактически, у него очень туманно мелькает идея, что на явление этой другой языковой формации влияет развитие общественных «коммуникаций», и что международный язык создаст «практическое благо и выгода». [Esenco kaj estonteco. Orig. Verkaro, pĝ. 286.]


Окончание здесь.