April 28th, 2008

манул

Трудности перевода, или язык как картина мира

Понадобилось как-то перевести на эсперанто простое слово "пирог". Ан нет, оказывается, не простое. Kuko не подходит — толковые словари PIV (для тех кто не знает: Plena Ilustrita Vortaro — Полный Иллюстрированный Словарь эсперанто) и Reta Vortaro (Сетевой Словарь эсперанто) указывают, что kuko — это изделие именно из сладкого теста. А если пирог с мясом?

Кто бы мог подумать, что ответ надо искать в слове pasteĉo, которое старый эсперанто-русский словарь Бокарёва переводит лишь как "паштет". Определение в ReVo недостаточное, а PIV даёт что-то вроде: "мелко порубленное мясо, рыба или овощи, запечённые в оболочке из теста или в глиняном горшочке" (привожу в переводе и по памяти, сейчас PIV'а под рукой нет). И примеры: anserhepata ~o (т. е. это самое из гусиной печёнки — явно речь о паштете, фуа-гра), rusa ~o kun viando, kun cepo kaj ovoj, kun marmelado (т. е. русское это самое с мясом, с луком и яйцами, с повидлом — явно речь о наших пирогах).

Ну ладно, авторитет PIV'а меня вполне убеждает. Но интересен сам факт, что две совершенно разные для нас вещи — пирог и паштет — обозначаются одним словом, причём в словаре они даже не выделены двумя разными смыслами, а объединены в одном определении, как само собой разумеющееся (видимо, из-за схожести способа приготовления). Несомненно, что это — влияние французского на эсперанто. Т. е. то, что мы воспринимаем как разные сущности, французы воспринимают как разные виды одной и той же сущности. (Хотя можно вспомнить у Пушкина: "и страсбургский пирог нетленный" — там речь именно о паштете; но это-то как раз могло быть под влиянием французского).

Поневоле задумаешься о влиянии языка на мышление...

UPD: Нет, вру (проверил вчера вечером дома), pasteĉo переводится только как "паштет" в русско-эсперантском словаре Бокарёва, а уже в эсперанто-русском (более позднем) того же автора всё правильно: 1. паштет 2. пирог с начинкой. Так что Бокарёв реабилитирован. Но французы — нет :)